Дарья Калинина - Цветочное алиби

– Вас я уже видел сегодня у следователя, – вспомнил он, глядя на Маришу. – А это ваш муж? Очень приятно.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Рустам сел и уставился на Аю. Больше он никого не видел и не слышал. Только Аю! Только ее! А она молчала и на парня смотреть избегала, что не добавляло тому настроения. Но постепенно, главным образом благодаря усилиям Смайла, за столом завязался общий разговор.

– Чем ты занимаешься?

Оказалось, что Рустам вместе с напарником занят перевозкой тяжелых грузов по стране.

– Далеко стараемся не ездить. Но в Москву, Тверь, Клин – на такие расстояния ездим.

– Наверное, твоя семья страдает, раз тебя часто не бывает дома? – предположила Мариша.

Ответ Рустама ничего не объяснил.

– Нет, – коротко ответил тот и погрузился в мрачное молчание.

Кажется, тема семьи была для Рустама очень болезненной. Еще бы, тяжело иметь крохотную новорожденную дочь и жену, которая ни о чем не подозревает, а самому сходить с ума по другой женщине. И знать, что эта женщина к тебе тоже неравнодушна. И не иметь возможности разорвать этот узел. Да уж, Рустама можно было даже пожалеть.

– На самом деле моя жена хотела спросить тебя о другой вещи, – заметив возникшую напряженность, произнес Смайл.

– Да? И о чем же?

– Скажи, ты действительно видел в тот вечер на заднем дворике ресторана женщину с топором?

– Угу, – кивнул головой Рустам. – С топором или, во всяком случае, с чем-то очень на него похожим.

– Похожим?

– Ну да. Это мог быть томагавк индейцев. На длинной ручке. Представляете себе такую штукенцию?

– Смутно, – пробормотала Мариша.

– Но топор или томагавк – все равно это было оружие.

– А тебе не могло показаться?

– Нет.

– Почему же ты не поднял тревогу прямо тогда?

– Говорю же, пьян был.

– Ты часто пьешь?

– Вообще я не пью! Но тут у меня был веский повод.

– Какой же? День рождения новорожденной?

Но Рустам намека не понял. И заявил, глядя прямо на Аю:

– Любимая девушка ни с того ни с сего заявила мне, что хочет дать мне отставку.

Настроение Рустама стремительно портилось с каждой минутой. Он глаз не сводил с Аю. И явно стремился побеседовать с нею наедине. И тема случившегося в ресторане убийства волновала его в настоящий момент меньше всего. Личная жизнь, которая рушилась, была для Рустама куда важней.

– Аю, – нерешительно обратился он к девушке. – Давай поговорим.

– Мы и говорим. Разве нет?

– Я имею в виду с глазу на глаз.

– Зачем это? По-моему, нам не о чем больше говорить.

– Значит, ты для себя уже все твердо решила? – вспыхнул Рустам. – И даже не желаешь обсудить свое решение со мной? У тебя кто-то появился?

– Тебя это не касается!

– Кто он? Твой муж? Ты из-за него не хочешь меня больше знать?

– Не твое дело!

– Ах, вот как!

Рустам вскочил из-за стола. Он был в бешенстве.

– Если ты этого в самом деле хочешь, то я уйду! – воскликнул он. – Я все понял. И мне не нужно повторять трижды.

И он решительными шагами направился к выходу. И через минуту исчез из вида.

– Вот и поговорили, – растерянно произнесла Мариша. – Аю, ты что, ничего ему не объяснила, почему вы расстаетесь?

– А что говорить? У меня язык не повернулся.

– Зря. Надо было сказать. Ведь он к тебе явно сильно привязан. Ты должна была сказать ему, почему хочешь расстаться с ним.

Смайл толкнул жену ногой под столом. Не время читать нотации! Аю выглядела такой печальной и подавленной, что сердце сжималось, глядя на нее.

– Аю, ты как? – с сочувствием спросил у певицы Смайл.

Девушка молча помотала головой.

– Если можно, подвезите меня домой, – жалобно пробормотала она. – Если я этим не очень нарушу ваши планы.

– Конечно! Совсем не нарушишь! Мы все равно уже собирались уходить!

Мариша и Смайл довезли Аю до дома. Но что они могли сделать еще? Ничего. Только оставили Аю в обществе Клоуна.

Оставшись дома одна, Аю присела на диванчик и, не обращая внимания на прыгающего возле ее ног Клоуна, наконец разрыдалась. Господи, что же она наделала? Как она могла прогнать Рустама? Как она будет теперь без него жить? Невозможно даже себе представить, что Рустам никогда больше не подойдет к ней! Не взглянет на нее своими чудесными глазами! Что она не услышит его голоса, его смеха, его шуток.

– О-о-о! – заскулила Аю, вконец перепугав Клоуна. – Как он мог? Как я могла? И что же теперь делать?

Рыдала она долго. Но наконец сил больше не осталось. И Аю постепенно затихла, лишь изредка всхлипывая. И в наступившей тишине она отчетливо услышала, как звонит ее телефон. Возможно, он звонил и раньше, но из-за душивших ее рыданий Аю просто его не слышала. Сначала Аю решила, что это звонит Рустам. Она кинулась к телефону, но потом опомнилась.

– Я же твердо решила, что порву с ним. Но ведь это может быть и не Рустам вовсе? Надо хотя бы взглянуть на номер.

Номер был Аю незнаком. И поколебавшись еще пару секунд, она взяла трубку.

– Ты все сделала совершенно правильно, – услышала она мужской голос. – Ты молодец!

Голос был хотя и мужской, но принадлежал явно не Рустаму. Да и не стал бы Рустам ее так тепло благодарить за ту ужасную сцену, которую она ему устроила в ресторане сегодня вечером.

– Кто это? – спросила Аю.

– Ну, ты даешь! – изумился голос. – Это же я! Алексей – друг Рустама.

Алексей и был тем самым злым глашатаем, принесшим Аю весть о том, что ее любимый мужчина не только женат, но еще и является отцом прелестной двухмесячной малютки. И сейчас Аю хотелось бы услышать кого угодно, но только не Алексея. Однако позвонил именно он. И принялся горячо хвалить Аю за выдержку и решительность.

– Ты все сделала правильно! Конечно, Рустам ужасно переживает. Представляешь, руки собирался на себя наложить, дурачок. Но пройдет время, и он будет тебе еще благодарен. Его дочка – это настоящий ангелочек. Нельзя допустить, чтобы ребенок рос без отца.

– Нельзя, – эхом откликнулась Аю, чувствуя, что в этот самый момент она начинает уже ненавидеть бедного и ни в чем не повинного ребенка. – Конечно, нельзя.

– Так что ты все сделала правильно. Дочь вырастет на руках у заботливого отца. У девочки будет счастливое детство.

– Да.

– Ты проявила себя с самой благородной стороны.

– Такая уж я есть.

Кажется, Алексей хотел сказать ей еще много приятных слов, но у Аю просто не было сил слушать его. Через силу попрощавшись, она сослалась на сильную усталость и повесила трубку. Итак, звонил не Рустам. Да и чего теперь ему звонить ей? Наверное, он сейчас сидит у колыбельки новорожденной дочери. Или стоит возле нее рядом с женой. И они вдвоем с умилением разглядывают спящую крошку.

И снова тяжелые воспоминания навалились на Аю с такой силой, что она даже застонала. Трудно себе представить, как она пережила эти дни, узнав, что ее любимый вовсе не принадлежит ей безоговорочно. И даже хуже того, его придется отдать. Ведь нельзя же соперничать с двухмесячной крохой. Это подло. А уж что-что, но подлости за собой Аю никогда не знала.