Дарья Донцова - Жена моего мужа

По-моему, следует оставить жениха с невестой наедине, может, хоть поговорить сумеют спокойно. Но у любящей мамы иное мнение по этому вопросу.

После завтрака поднялась к Зайке.

– Узнала адрес?

– Как раз сегодня договорились у него днем кофе попить, – сказала невестка, укладывая недовольного Ваньку в манеж.

– Ну собирайся, – велела я в нетерпении, – во сколько встреча?

– В два у «Макдоналдса» на Тверской, – сообщила Ольга, – только, может, все-таки лучше не ходить? Теперь Кешка точно убьет, если узнает, что не послушались.

– Мне нужен адрес, чтобы в спокойной обстановке задать парню пару вопросов. Потом, кажется, Яна Соколова скрывается у него дома, а эта девица – самое главное звено во всей этой истории.

– Ну ладно, – пробормотала невестка, – уговорила, только если Аркаша начнет ругаться, скажу, что это ты меня заставила.

Вытолкав Ольгу на свидание, я поехала к приятелю Леонида Медведева Ивану. Интересно, почему Антон съехал от него через полгода?

Улица Андреева – прелестное место в двух шагах от Тверской. Самый центр города, а тихо, как в деревне, и дома постройки начала века с высоченными потолками, безразмерными лестницами и необозримыми коридорами.

Иван сидел дома.

– Слышать даже про мерзавца не хочу, – отреагировал на вопрос об Антоне, – хоть бы сдох побыстрей, негодяй косорылый.

– Почему косорылый, – искренне удивилась я, – по-моему, он просто красавец!

– Дьявол часто принимает ангельское обличье, – философски заявил мужик, – хорош, как картинка, но мне сразу не понравился.

– Почему?

– Кто вы такая, зачем Антона ищете? – задал встречный вопрос Иван.

Сказка о наследстве тут не пройдет.

– Я майор милиции Дарья Ивановна Васильева. Антон Леонидович Медведев обвиняется в тяжелом преступлении, последний его известный адрес – улица Андреева.

– Небось еще какую-нибудь несчастную бабу убил, – отреагировал собеседник, – пойдемте внутрь.

Планировка квартиры оказалась более чем странной. Вход в жилую комнату – через огромную захламленную кухню. Очевидно, Иван жил один. На окне не было занавесок, полки покрыты ровным слоем пыли, на письменном столе тихо гудит включенный компьютер. И везде книги, книги, книги…

Причем, это ж надо, большинство на французском.

– Я перевожу детективные романы, – пояснил мужчина, увидав мой заинтересованный взгляд.

Да, понятно. С удовольствием бы попросила почитать вон ту новехонькую книжечку «Сокровища в чемодане», да только наверняка хозяин насторожится. Ну где вы видели милиционера, в совершенстве владеющего иностранными языками?

Кинув в последний раз взор на вожделенный том, я приступила к допросу:

– Почему вам не понравился Антон и отчего решили, что он кого-то убил?

Хозяин вытащил толстую сигару, аккуратно обрезал кончик и принялся пускать клубы жуткого вонючего дыма.

– Антона привел ко мне Леонид Медведев. Матерью Антона была циркачка Людмила Цимпанелли, с которой у Леонида случился роман. Потом у него с матерью не заладилось, и он пришел к отцу. У Леонида жена ревнивая, жуть. Ясно, что жить вместе им было невозможно. Вот и притащил сюда своего отпрыска.

Парень старательно улыбался, изображая интеллигента, но переводчику сразу не понравились глаза предполагаемого жильца – голубые-голубые, прозрачные, словно стеклянные, и абсолютно честные. Такие искренние и хорошие, что Ивану стало почему-то не по себе. Но повода для отказа он, к сожалению, не нашел. Квартира огромная, а жильцов всего двое: он и дочка Фаина. К тому же Антон сразу предупредил, что проживет недолго, поскольку институт обещал ему общежитие. Ну не ругаться же с лучшим другом Леонидом?

Первый месяц жилец не доставлял никаких хлопот. Он дал хорошую сумму на хозяйство, а когда Иван принялся отказываться, купил новый телевизор. Днями Антон пропадал в институте, а вечером он вместе с Фаиной мирно глядел боевики и комедии. Дочка Ивана училась тогда в девятом классе, и переводчик, часто ездивший в командировки, подумал, что, может, и неплохо иметь жильца. Все-таки страшно оставлять девчонку одну дома.

Шли недели, об общежитии Антон больше не заговаривал, Иван тоже не поднимал этого вопроса. Он мог теперь спокойно работать. Дочка-школьница не сидела целыми вечерами одна, да и Антон оказался весьма положительным юношей: не пил, не курил, не приводил в квартиру никаких друзей, кроме Лени Бесчастного. В погоне за деньгами Иван начал ездить по всей России. Рубль стремительно обесценивался, но профессиональный переводчик да еще синхронист был нарасхват. А у Ивана Львова была еще и хорошая репутация отличного работника: аккуратного, грамотного и не слишком дорогого. Как-то раз выпала крайне выгодная командировка в Приморье. Французы подрядились строить там какую-то фабрику, и переводчика ангажировали на целых три месяца. Сначала мужик колебался, можно ли оставить на столь длительный срок Фаину, но уж больно лакомый заработок предлагали французы. В конце концов Иван уехал. Два месяца он оттрубил честно, а потом у иностранцев начались какие-то трения с администрацией края, и специалисты вернулись в Париж. Иван вылетел в Москву и явился домой поздно вечером, когда его никто не ждал. Хотел сделать сюрприз. Открыл дверь в дочкину спальню, чтобы радостно закричать: «Вот и я!» Но слова застряли в глотке, когда он увидел отвратительную картину.

Любимая дочка, его маленькая, выращенная без матери Фаина, папина любовь и гордость, лежала абсолютно голая в кровати с… двумя огромными мужиками. Один из любовников был к тому же еще и чернокожий. Поза, в которой отец застал Фаину, вполне годилась для журнала «Интим». Но больше всего поразило и возмутило Львова то, что около кровати с любительской камерой в руках стоял Антон, снимавший этот свальный грех. У бедного отца потемнело в глазах, и он швырнул в парня чемоданом. Началась драка, мужики вскочили с кровати и убежали. Молодой и крепкий Антон накостылял Львову по шее и тоже ушел. Фаина осталась лежать в постели, глупо хихикая. На приказы Ивана встать и одеться она не реагировала. Потом закрыла глаза и страшно захрипела. Львов перепугался и вызвал «Скорую помощь».

Приехавший фельдшер брезгливо обозрел кое-как прикрытую халатом Фаину и заявил:

– Вызов к наркоманам платный.

– Да ты что! – обалдел Иван. – У нее с сердцем плохо.

– И с почками, и с печенью, и с желудком, – меланхолично роясь в железном чемодане с лекарствами, сказал медбрат, – ты, мужик, на ее руки глянь.

Иван уставился на тоненькие, покрытые синяками ручки Фаины и затрясся в рыданиях. Фельдшер оказался незлой и вкатил отцу реланиум. Ночь и половину следующего дня Львов провел в полудреме. Окончательно очнулся он только к обеду и сразу пошел в ванную почистить зубы и умыться.