Дарья Донцова - Вынос дела

– Да на ее телевидении, – пояснил сын, – сегодня вечером Зайку в эфире заменит другая девушка, а завтра Ольга обязана выздороветь!

Внизу послышался бодрый голос Маруси.

– Ну, сейчас ей мало не покажется, – пообещал добрый брат и крикнул: – Машка, сюда, бегом!

– Чего? – сунула Маруська в комнату растрепанную голову. – Очень тороплюсь…

– Куда это? – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, осведомился братец.

– В академию, – выпалила бесхитростная девочка.

– Ах, в академию, – протянул Аркадий и снова отдал приказание: – Зайка, продемонстрируй!

Ольга покорно вывалила язык.

– Ох, ни фига себе, – взвизгнула Маня, – ну вылитая чау-чау! Мусик, видела, какие у чау-чау синие языки?

– Меня уволят, – еле-еле пробормотала Зайка.

– Какого черта велела полоскать Ольге рот марганцовкой? – надвинулся брат на сестру.

Но ту не так-то легко сбить с толку.

– Покажи раствор, – спокойно попросила Маня.

Невестка ткнула пальцем в белую кружку, в которой плескалась иссиня-черная жидкость.

– И диотка! – завопила Маня, хватая емкость. – Дура рогатая! Ты себе все сожгла! Раствор марганцовки следовало развести светло-розовым, ну кто додумался высыпать в двести миллилитров воды полпачки кристаллов!

Ольга ткнула пальцем в Кешу.

– Ты? – изумилась я. – А, правда, зачем так крепко сделал?

Аркадий забормотал:

– Думал, лучше подействует, понадежней…

– Пожирней, погуще, – вздохнула я.

– Надо же быть таким кретином, – кипятилась Маруся, – если врач прописывает таблетки, ты что, сразу сто штук глотаешь?

– Скажешь тоже, – принялся отбиваться Кеша, – то лекарство, а это дрянь какая-то, марганцовка!

– Ну по твоей логике следует разом все пилюли сожрать, – пыхтела Маня, – знаешь старую истину – в ложке лекарство, а в чашке яд!

– Что делать теперь? – решила я направить разговор в позитивное русло. – Как язык вылечить?

– Сам пройдет недели через две, – резюмировала Маня, – раньше и надеяться не стоит.

Зайка метнула в муженька гневный взгляд. Если бы взор был способен убить, от Кешки осталась бы маленькая кучка золы!

– Ужинать идите, – донеслось снизу.

Мы с Маней поспешили на зов. Ольга простонала:

– Есть не могу, больно очень.

– Во всем плохом есть что-то хорошее, – заявила Маня, – представляешь, сколько килограмм скинешь!

Моя невестка, если смотреть на нее сбоку, не толще лезвия ножа. При росте примерно метр семьдесят пять она весит чуть больше пятидесяти килограмм. Однако примерно раз в три дня с криком: «Кошмар, опять прибавила полкило!» – девушка садится на очередную диету. Каких только рецептов для похудания бедняжка не испытала на себе! Французский вариант – пол-литра сухого красного вина и два крутых яйца в день, русский – восемь запеченных в фольге картошек, болгарский – кастрюлька овощного супа… То несчастная ест раздельно мясо, картошку, зелень и хлеб, то пьет один кефир… По мне, так она смахивает на узника лагеря смерти, но сама Ольга страшно недовольна и категорически запрещает себе даже думать о мучном, жирном и сладком. Ей-богу, наша кошка Клеопатра ест намного больше!

В столовой мы чинно уселись вокруг изумительно пахнущего кролика. Но не успела Таня спросить у Маруси, какую часть положить ей на тарелку, как в комнату вошла незнакомая девочка.

Блестящие, красиво переливающиеся волосы ребенка были подстрижены «под пажа». Густая, завитая челка скрывала лоб. Очевидно, девочка страдала близорукостью, так как на лице у нее красовались элегантные, большие, слегка затемненные очки. Аккуратную фигурку обтягивал свитерок, а коротенькая юбочка открывала стройные длинные ножки, засунутые в элегантные ботиночки на довольно высоких каблуках.

– Простите, – удивилась Таня, – вы к кому?

Девочка запищала:

– Меня зовут Катя, я подруга Маши…

Потом вдруг громко расхохоталась и спросила голосом Вари:

– Ну как, мам?

– Ага, – завопила Маруська, опрокидывая стакан с минеральной водой, – говорила же – не узнают!

– Не понимаю, – совершенно растерялась хозяйка.

– Все очень просто, – затараторила Маня, – мы с Варькой поехали к господину Шлыкову. Ну, к тому самому, вы его знаете!

Конечно. Костя Шлыков один из самых модных и талантливых стилистов. Со своих клиентов мастер дерет бешеные деньги, но игра стоит свеч. Парочка моих подруг изменились до полной неузнаваемости, сменив по его приказу макияж. Записываются к Шлыкову за полгода, но ради Маруси Константин, конечно же, сделал исключение. Он обожает мою дочь и повторяет:

– Эх, Манька, будь я помоложе, точно б женился на тебе.

Но дочь тихо хихикает, слыша подобные признания.

Яркая «голубизна» Шлыкова хорошо известна в нашем кругу. Просто Машка раз и навсегда купила его сердце своей непредсказуемой правдивостью. Произошло это пару лет назад на моих глазах.

В тот день я привела к Косте одну свою провинциальную родственницу, которую требовалось срочно выдать замуж. Мы вошли в салон ровно в три. Шлыков терпеть не может, когда клиенты опаздывают, и безжалостно отказывается заниматься с теми, кто не слишком точен. Вот и постарались явиться загодя.

В салоне бушевал скандал. Весьма пожилая морщинистая дама, вся в жемчугах и бриллиантах, гневно выговаривала Косте:

– Просто безобразие! На кого я похожа?

– По-моему, очень мило, – тянул Костя, слегка поправляя расческой пышно начесанные кудри. – Элегантно, лаконично…

– Хотела краску в три цвета, – не успокаивалась клиентка, – каштановый, золотистый и розовый колер.

– Вам не пойдет, – вздохнул Шлыков, – слишком молодежный вариант.

– Намекаете на возраст! – взвилась тетка, угрожающе краснея.

– Что вы! – воскликнул мастер. – Ну не наденете же вы кожаную куртку-косуху и башмаки «танки».

– Почему бы и нет? – возразила дама.

Шлыков растерялся. Пока он думал, как лучше ответить, в разговор влезла Маня:

– А помните, фильм показывали, комедию с Пьером Ришаром? Там еще одна женщина, тоже старушка, на роликах каталась, а ее в сумасшедший дом забрали!

Клиентка побледнела и принялась беззвучно открывать и закрывать рот. Я дернула Марусю и краем глаза заметила, как маникюрша Наденька отвернулась к окну, еле-еле сдерживая смех. Но Маша ничтоже сумняшеся вещала дальше:

– Вот так и вас, бабушка, с розовой головой и рокерской курткой могут…

– Марья, – зашипела я, – захлопнись.

– А чего? – удивилась Маня.

– Безобразие, – четко произнесла престарелая кокетка, – больше ни ногой в этот вертеп! И платить не стану.

Резко повернувшись, она вылетела за дверь.

– И звините, – залепетала я, – дочка не всегда умеет сдерживаться. С удовольствием оплачу работу, вы ведь из-за нас лишились денег…