Дарья Донцова - Синий мопс счастья

Вся мокрая от напряжения, я ткнула пальцем в кнопку. Эфир заполнил фальшиво-веселый голос:

– Наши абоненты всегда…

– Она на проводе! – проорала мне в ухо Нина.

Нет, все-таки Нинуша классный режиссер, мигом просекла ситуацию.

– Лена, – быстро сказала я, – Евлампия Романова, радио «Бум», программа «Розыгрыш», слушай меня внимательно, не перебивай…

Не успела отзвучать реклама, как я снова влетела в эфир.

– Коля, ты тут?

– Угу?

– Звоним Лене.

Ту-ту-ту.

– Лена? Евлампия Романова беспокоит.

– Опять играем?

– Нет, теперь открываем карты.

– Коля, ку-ку, это я, Ленка! Классно мы тебя! Ха-ха-ха, любовник-мент! Ха-ха-ха.

– Ха-ха-ха, – старательно подхватила я, – вот это розыгрыш! Ну, класс!

– Во бабы, – понеслось из эфира, – гы-гы-гы… Цирк прямо.

– Ха-ха-ха!

– Гы-гы-гы.

– Ай да Ленка, – задыхался от восторга Коля, – ну, шутканула! Я чуть не умер. Не, пацаны, какая у меня баба!

– Вы получаете от нашего спонсора, ресторана «Телячьи нежности», приглашение на оплачиваемый ужин, – бодро пообещала я, вытирая пот со лба.

После окончания эфира я выпала в холл и увидела Нину, жадными глотками пившую воду из бутылки.

– Господи, – простонала я, – ну с какой стати дурочка принялась откровенничать! Я испугалась до жути, представила, как этот Коля, бросив работу, мчится домой убивать неверную жену.

– Хорошо, что он идиот! – сказала Нина.

– Кто? – спросила я, отнимая у нее бутылку.

– Николай!

– Ты так считаешь?

– Конечно, – кивнула Нинка и выхватила у меня минералку, – был бы поумней, мигом спросил бы у нас: «Девки, с какой стати вы решили, что я надумал жену разыграть? Может, над сестрой, братом или приятелем пошутить хотел? И откуда про пистолет догадались?»

– Господи, – пробормотала я, натягивая куртку, – надеюсь, на сегодня все неприятности закончены.

– Вот и день завершился, – вздохнула Нина, – хорошо тебе, сейчас прикатишь домой и баиньки спокойно плюхнешься, а мне еще тут до шести утра париться. Будь оно неладно, это круглосуточное вещание.

Но сразу лечь спать мне не удалось. Сначала пришлось выгулять стаю, потом кормить собак. Феня и Капа совершенно освоились и первыми ринулись на кухню. Стоило только удивляться, каким образом два глупых щенка просекли, где дают еду. На улицу я малышей, естественно, не водила, им сначала надо сделать прививки, а уж потом выталкивать во двор. Поэтому, пока из кухни раздалось бодрое чавканье, я побрела по квартире с тряпкой, вытирая многочисленные лужи и подсчитывая нанесенный урон.

Сначала взгляд упал на тумбочку, где стоит телевизор. Еще утром она была целой, сейчас у нее не хватало одного угла. Расстраиваться я не стала, мы собирались давно купить новый телик с широким экраном, а под него сия подставка категорически не годится. Мы все равно бы ее выбросили, а раз так, то и не жалко.

Еще мопсята слопали две тапки и изорвали кипу газет – вполне нормальное поведение для детей. Вот если, придя домой, вы обнаруживаете полнейший порядок, а щенков тихо лежащими в углу, тогда следует немедленно, схватив их в охапку, мчаться к ветеринару, подобное поведение говорит о болезни собачат. Равным образом советую родителям радоваться, ежели их пятилетнее чадо, расшвыряв все вокруг, с дикими воплями носится по квартире. Поверьте, намного хуже, когда ваши сын или дочка, бледные и вялые, молча заползают под одеяло.

Вымыв полы, я собрала миски, бросила их в мойку и поняла, что сейчас просто упаду от усталости. Слава богу, день закончен. Я в квартире одна, Катя на дежурстве, надо ей позвонить, узнать, как там дети, а потом пойду лягу в кровать, почитаю детективчик, съем пару бананов…

В замочной скважине заворочался ключ, не успела я насторожиться, как дверь со стуком распахнулась, и передо мной появился Костин, но в каком виде!

Темно-синяя куртка майора была расстегнута и как-то странно сидела на плечах, вернее, она с них спадала. Пятна грязи покрывали светло-серые брюки, пуловер, выглядывающий из распахнутой верхней одежды, потерял свой первоначальный цвет и украсился темными разводами, о состоянии башмаков лучше умолчу.

– Катюха! – икнул Вовка. – Давай чайку попьем!

– Ты пьян? – воскликнула я.

Было от чего прийти в изумление. Знаю Костина не первый год и ни разу не видела его в столь свинском состоянии. Вовка – высокий, крупный мужчина – способен спокойно выпить бутылку водки, видимых последствий возлияния, как правило, не заметно. Впрочем, Костин пьет редко, а уж пьяным мы его видели один или два раза.

– Катюня, – пробасил Вовка, – налей чаю.

– Я Лампа.

Майор изогнул правую бровь.

– Да? Верно. То-то я думаю, с какой стати Катюха такой страшилой стала. Лампа, дай мне чаю, крепкого.

– Может, лучше рассол? – прищурилась я, потом не выдержала и засмеялась.

У нас в консерватории учились иностранцы, в частности, англичанин Джон Вебер, меланхоличный молодой человек, плохо пиликающий на скрипке. Студенты народ веселый, те, кто живет а общежитии, еще и совершенно бесшабашные. Семнадцатилетние первокурсники, вырвавшиеся из-под опеки мамы, начинали творить невероятные вещи и часто, напрочь забыв о предстоящей сессии, принимались гулять в компании с бутылкой. Правда, в сессию народ спохватывался и пытался проглотить кусок не прожеванных в семестре знаний за пару дней. Наши мальчики, несмотря на то что ловко играли, кто на рояле, кто на скрипке, кто на виолончели, ничуть не отличались от остальных, и в общежитии консерватории творились чудные дела. Джон, никогда до тех пор не пробовавший водки и не употреблявший крепких спиртных напитков, сначала сильно рассмешил своих соседей по комнате. На первой вечеринке он, разглядывая стакан с бесцветной жидкостью, сказал:

– Дайте мне тоник.

– Что? – не поняли наши.

Напоминаю вам: действие разворачивалось еще до перестройки, кока-кола, жевательная резинка и ментоловые сигареты считались атрибутами чуждого, буржуазного образа жизни и в СССР были редкостью.

– Или содовую, – не успокаивался Джон.

– У тебя изжога? – спросили его товарищи.

– Нет, – ответил англичанин.

– За фигом тогда сода понадобилась?

– Алкоголь разбавить.

– Чего? – заржали все. – С какой стати?

– Чистым шнапсом отравиться можно, – выдал Джон.

Он явно собирался продолжить фразу дальше, но ему не дали. Раскаты громового хохота прокатились по комнате.

– Пей так, чудик, – велел Роман Глотов, подающий большие надежды скрипач, – не бойся.

Джон сморщился, но опрокинул в себя «огненную воду». Самое интересное, что употребление неразбавленного алкоголя пришлось ему по вкусу, и парень начал пить наравне со всеми. Но что русскому здорово, то остальным смерть.