Дарья Донцова - Несекретные материалы

– Думал, сам поеду и привезу тебе, да, видно, не судьба, – вздыхал дед.

– Небось все давным-давно пропало, – протянул Базиль.

– Не должно, – категорично заявил старик, – отлично захоронено.

Вот Базиль и отправился за кладом.

– Где тайник? – спросила я.

Сюзи примолкла.

– Ну! – поторопила я ее.

– Деревня Горловка в сорока километрах от Москвы. Там на окраине кладбище. Нужно найти могилу младенца Земцова. В изголовье стоит камень, если повернуть его – откроется ниша, внутри сундучок.

– Ладно, – решительно сообщила я, – проверю. А имя своей пассии тебе Базиль написал? Может, телефон дал или адрес, как с ней связаться?

– Ничего, – опять зарыдала Сюзи, – просто сообщил в конце письма: «Если будешь нужна, позвоню». Дашенька, милая, найди этого дурака, умоляю…

– Хорошо, хорошо, – начала я, и тут связь прервалась.

Мало какой телефон выдержит такое количество разговоров, к тому же вчера снова забыла сунуть мобильник в зарядное устройство, и сейчас у меня в руках просто бесполезный кусок пластмассы.

Пытаясь успокоить гудящую голову, я закурила. Интересное дело, зачем Базиль обманывал Сюзи? А он ей врал. Маловероятно, что Корзинкин ни разу не был в фирме Никитина. Видела я это «преуспевающее» предприятие. Одна малюсенькая комнатенка и плохо одетая сотрудница. Если партнеры и впрямь делали огромные деньги, то их источник находился отнюдь не в издательстве «Свеча». А где? Что за бизнес у Никитина и Корзинкина? Покойный Алексей Иванович, судя по замку с башней, отнюдь не нуждался. Базиль, по словам Сюзи, загребал огромные барыши. Такую прибыль не получишь, публикуя книги малоизвестных авторов. Так где пропал Базиль? Нашел ли он клад? Почему его паспорт оказался в дамской сумке? Какую любовницу завел Корзинкин? И в чем причина смерти Никитина? И, наконец, интересно было бы узнать, каким образом тело издателя попало в багажник моей машины?

Помусолив в уме вопросы и не найдя ни на один из них ответа, я вздохнула. Пойду к Майе, покажу снимки, а там решу, как действовать дальше.

Дверь никто не открывал. Странное дело, может, она устроилась на работу? На всякий случай позвонила еще раз и услышала тихий шорох. В квартире кто-то был, но этот кто-то совершенно не собирался меня впускать. Шорох усилился, потом донеслось царапанье и собачий вой. Значит, все-таки никого, просто плачет брошенная в одиночестве собака.

– Звоните сильней, – послышался приветливый голос.

Дверь соседней квартиры распахнулась, на пороге улыбалась милая старушка. Помнится, Майя говорила, что бабуля находится в маразме. Правда, внешне не похоже: одета аккуратно, хорошо причесана и разговаривает вполне нормально.

– Ждите, ждите, дорогая, – советовала бабушка, – Майечка на балконе сидит, небось не слышит!

– На балконе? – изумилась я. – В такую мерзкую погоду?

– Сама удивляюсь, – миролюбиво откликнулась бабушка, – и как только не замерзнет, в одном халатике со вчерашнего дня…

– Можно посмотреть? – спросила я, полная самых дурных предчувствий.

– Конечно, душечка, заходите, – пригласила бабушка.

Я зашла в чистенькую прихожую.

– Сюда, сюда, – приветливо приговаривала хозяйка.

Мы оказались в довольно просторной кухне, и бабуля открыла балконную дверь.

Ледяной ветер ворвался внутрь, я вышла на лоджию и увидела балкон соседней квартиры. В дальнем углу на стуле, абсолютно прямо, словно проглотив палку, сидела Колосова. На женщине был надет легкий ситцевый халат, голова упала на грудь, руки безвольно повисли.

– Майя, – позвала я, понимая безнадежность ситуации, – Майечка…

Ответа, конечно, не последовало.

– Кричите, кричите, – предложила бабушка, – видите, не слышит, и как только не замерзла!

Милиция приехала лишь через два часа. Два сержанта, а может, прапорщика, я совершенно не разбираюсь в знаках различия на рукавах, петлицах и погонах, мирно спросили:

– Чего случилось-то?

Я поманила их на кухню и ткнула пальцем в сторону балкона. Мальчишки пару минут глядели на стул, потом один с надеждой произнес:

– Может, заснула?

Второй вздохнул.

– На таком холоде? К тому же уже вторые сутки, – развеяла я их мечты.

Милиционеры переглянулись и вызвали подмогу. Еще через полчаса явилась группа хмурых людей, впереди вышагивал длинный мужик с огромным чемоданом.

– Соседи будете? – спросил один из прибывших.

– Да, – хором ответили мы с бабкой.

– Понятыми пойдете, – велел начальник, – имя, отчество, фамилия…

– Не помню, сыночек, – ласково сказала бабуля, но я углядела на буфете паспорт и подала милиционерам.

Тот глянул в книжечку и, пользуясь тем, что старушка пошла ставить чайник, шепотом спросил:

– Бабушка, видно, того…

– Точно, – так же тихо подтвердила я, – только похожа на нормальную…

– Ладно, – согласился старший, – вас-то как зовут?

– Ольга Евгеньевна Воронцова, – не особо задумываясь, ляпнула я и тут же пожалела, что назвалась именем Зайки.

Сказать, что перепутала и на самом деле зовусь по-другому? Да после такого заявления двум идиоткам, живущим без присмотра, милиция психиатрическую перевозку вызовет!

За стенкой послышались глухие удары, очевидно, выламывали дверь. Что-то долго возятся, на мой взгляд, хватило бы просто хорошего пинка…

– Олег Михайлович! – раздалось с лестничной клетки.

– Сейчас, – крикнул начальник и продолжал меня допрашивать:

– Здесь прописаны?

– Нет, Сиреневый бульвар, дом 23, квартира 24, – бодро сообщила я вымышленный адрес и свой настоящий телефон в Ложкине.

– Кем приходитесь хозяйке квартиры?

– Племянницей, только она меня не узнает, считает посторонней женщиной, понимаете?

– Чего уж тут не понять, – вздохнул оперативник, которому до смерти не хотелось приступать к работе, – маразм он и есть маразм! Ладно, если боитесь, можете не ходить в квартиру…

– Закон надо соблюдать, – сообщила я и бодрым шагом двинулась в соседнее помещение.

Дверь на балкон стояла нараспашку, и холод заполнил комнату. Неожиданно проглянуло солнце. Слабый свет проник внутрь, и стала еще ясней видна ужасающая бедность.

– Бывает так иногда, – робким голосом сказал один из молоденьких милиционеров в форме, – пошла, может, белье вешать, выскочила из тепла в одном халатике, а сердце и прихватило…

Но сотрудники в штатском не отреагировали на это замечание. Конечно, никому не хочется получить на участке лишнее убийство. А то, что Майя умерла не своей смертью, стало ясно сразу. Во-первых, в квартире стоял жуткий беспорядок. Единственный шкаф распахнут, и скудное бельишко разбросано по полу, у входа в кухню красуется открытый чемодан, где в беспорядке свалены какие-то тряпки. Ящики выдвинуты, постель перевернута, скатерть под столом. Здесь явно что-то искали.