Дарья Донцова - Несекретные материалы

Уму непостижимо. Я вытащила паспорт Базиля и сунула его Клоду под нос.

– Это он?

– Он, – подтвердил Рабель, – только здесь он отчего-то выглядит моим одногодком. Кстати, по-французски говорил с акцентом, словом, не француз.

Так, Базиль окончательно сошел с ума, изображает юного Ромео, загримировался под мальчика, коверкает парижский выговор. Вот идиот!

Клод был слишком зол, чтобы знакомиться с непрошеными гостями. Полночи, слушая, как они похрапывают, он думал, что скажет служащим «Альбатроса». И деревня обитаема, и люди понаехали. Мой визит окончательно вывел его из себя.

Я решила утешить нервного француза.

– Сейчас уеду, меня интересовал только Корзинкин.

Клод подозрительно глядел, как я иду к «Вольво», потом вскрикнул:

– Погодите! Вы, наверное, встретите этого Базиля?

– Во всяком случае, сильно надеюсь на такой исход дела.

– Тогда передайте, они тут кое-что забыли.

Клод исчез в избе и через секунду сунул в автомобиль небольшой пакет с рекламой «Мальборо».

Я отъехала к шоссе, притормозила и заглянула в пакет. Ничего особенного – складной женский зонтик и «Сто лет одиночества» Маркеса. Очевидно, девица из интеллигентной семьи, взяла с собой в дорогу не детектив, не фантастику, а заумного Маркеса.

Домой прирулила к девяти вечера, окончательно перестав что-либо соображать. Голова просто разрывалась от обилия сведений. Сейчас глотну чайку, сжую парочку бутербродов и пойду в спальню. Сяду в креслице, попробую обмозговать ситуацию.

В столовой с каменным лицом вязала Ольга.

– Ну, здравствуй, – произнесла Зайка железным голосом.

Ее тон не предвещал ничего хорошего, и я испугалась.

– Что произошло?

– Это я должна поинтересоваться у тебя, что произошло, – с видом прокурора процедила Оля и крикнула:

– Александр Михайлович, идите сюда!

Раздались шаги, и в комнату вошел полковник. Увидев меня, он сладко улыбнулся и осведомился:

– Дашутка, где гоняла? Небось устала?

Но я великолепно знала, что такое его поведение обещает скорую бурю, поэтому постаралась не злить приятеля.

– Сначала ездила по магазинам, потом зашла к Полянским…

– Ага, ага, – закивал головой Александр Михайлович, – чайку попить, поболтать, то да се, так ведь?

– Именно, – осторожно поддакнула я, чуя неладное, – а у вас как день прошел?

– У меня нормально, – ухмыльнулся полковник, – а вот Зайке повезло невероятно, сплошные приключения, никакой скуки!

Ольга фыркнула и принялась демонстративно размешивать ложечкой сахар в чашке с чаем. Мерное позвякиванье вывело меня из себя, и я не удержалась:

– Да что, в конце концов, произошло?

– Слушай! – вскипела Зайка.

– Погоди, погоди, – остановил ее Александр Михайлович, – дай я расскажу спокойненько, по порядку.

Утром Ольге позвонили из отделения милиции и попросили приехать дать свидетельские показания по делу Майи Колосовой. Ничего не понимающая Зайка послушно явилась в семнадцатый кабинет, где была принята суровым капитаном. Разговор их напоминал диалог гуся с поросенком – полное непонимание.

– Расскажите, как увидели тело Колосовой на балконе, – велел милиционер.

– Кто это такая? – изумилась Ольга.

– Ваша соседка по дому, – не сдавался дознаватель.

– У меня нет соседей, – отбивалась Зайка.

– Не стоит нервничать, вас пока ни в чем не обвиняют, – «успокоил» капитан.

Ольга задергалась, следователь начал злиться, и так продолжалось в течение почти полутора часов. На протяжении этого времени милиционер неоднократно спрашивал:

– Вы Ольга Евгеньевна Воронцова?

– Да, – подтверждала Ольга.

И разговор шел по кругу. Наконец, устав от бесконечных Зайкиных бестолковых ответов, капитан совсем разозлился и привел в кабинет какую-то старушку.

– Узнаете свою племянницу?

– Конечно, здравствуй, детка, – ответила соседка Майи Колосовой маразматичка Алевтина Марковна.

– Что же вы все отрицаете? – накинулся следователь на Зайку. – Вам есть что скрывать? Будете так себя вести, оформлю задержание на трое суток.

Но Зайка не зря жена адвоката. Увидав, что происходит нечто непонятное, она твердо заявила:

– Имею право на один телефонный звонок и без своего защитника больше ни слова не произнесу.

Капитан вскипел, сунул ей телефонную трубку. Бедняжка только успела крикнуть: «Александр Михайлович, приезжай скорей», как телефон отобрали, а саму Ольгу впихнули в «обезьянник» – до выяснения личности.

Недоразумение выяснилось только тогда, когда приехал полковник. Поговорив с оперативниками, он сразу выяснил, что «племянница», назвавшаяся Ольгой Евгеньевной, была старше. Изящная блондинка лет тридцати пяти, глаза голубые, курила сигареты из бело-синей пачки, а с места происшествия уехала в «Вольво»…

– Как ты могла, – взвыла Зайка, – как тебе пришло в голову назваться моим именем?

Действительно, крайне глупо.

– А еще говорят, милиция плохо работает, – вырвалось у меня, – неужели Ольга Евгеньевна в Москве одна? И как только нашли?

Александр Михайлович глянул на меня и расхохотался.

– Ты неподражаема, сама же сообщила оперативникам свой домашний телефон, они просто позвонили по оставленному номеру.

Да уж, второй такой дуры поискать.

– Зачем ходила к Колосовой? – посерьезнел приятель.

– Я?! Даже не думала и не знала, кто там был!

Полковник вновь заулыбался.

– Послушай, ну просто смешно, включи наконец голову. Во-первых, в квартире сняты отпечатки пальцев. К Колосовой редко забредали гости, «пальчиков» посторонних немного, найдут и твои. Потом, есть живая улика.

– Кто?

Молчавшая до сих пор Зайка крикнула:

– Кука! Поди сюда.

Дверь скрипнула, лохматенькая собачка влетела в комнату и преданно завертела хвостом. Очевидно, ее недавно вымыли, потому что шерстка блестела и приятно пахла шампунем. На шее Куки красовался новый красный ошейник.

– Вот, – сообщил полковник, указывая пальцем, – у убитой имелась собачка-метис по кличке Кука. Пес исчез после смерти владелицы.

Я поняла, что ощущают настоящие преступники под бременем неопровержимых доказательств, и раскололась.

– Ну была там!

– Зачем назвалась Ольгой?

– Случайно вышло.

Зайка подскочила на стуле и вылетела из комнаты, от души стукнув дверью.

– Ладно, – пробормотал Александр Михайлович, – не хочешь – не говори, но имей в виду, Колосову перед смертью пытали.

– Как?! – пришла я в полный ужас.

– Жестоко. Перебили пальцы на руках и ногах, на груди и животе у нее ожоги, сломан нос и пара зубов. Потом несчастную пристрелили и выставили на балкон.

– Господи, зачем?

– Судя по бардаку, в квартире что-то искали. Причем, если принять во внимание несколько разодранных книжек, распотрошенный альбом с фотографиями и вспоротого плюшевого мишку, – пытались найти небольшой, скорей всего плоский предмет.