Игорь Гречин - Тайна Черного моря

– Да-да. Что же вы получили?

Клик-клик.

– Смотрите. Синяя кривая второго порядка, выходящая из центра координат, – это и есть наш субъект. На штрих-пунктиры можно не обращать внимание – это резонансные линии…

– Постойте, господин Муцухито. Постойте же!.. Что такое резонансные линии?

– Ну, например, случайные водители, которые подвозят субъект, продавщицы в магазинах, у которых субъект покупает минимально необходимое, хозяева квартир, где субъект ночует, et cetera. Вы понимаете?

– Да. То есть, надеюсь, что да… Продолжайте, пожалуйста, господин… э-э… Муцухито.

– Наибольший интерес представляют вот эта, эта и эта области. Первая, та, что расположена во втором квадранте, однозначно является доминирующим посторонним фактором – позитивным с нашей точки зрения. Определенно, сюда программа поместила нас – агентов Господина Доктора то есть. Остаются две области: лежащая слева от оси ординат и справа…

– Никогда не думал, что все это так сложно.

– …Первая – это негативные для нас посторонние факторы. Таких факторов примерно три единицы. А вторая – справа – факторы, которые могут нам посодействовать. В количестве двух единиц. Таким образом…

– Стойте!

– А? Что-то случилось, господин Сигэнори?

– Нет… Нет, ничего… Но… Уважаемый господин Муцухито, я всего лишь простой посланец Господина Доктора и мало что смыслю в математическом прогнозировании. Поэтому – не могли бы вы рассказать обо всем этом нормальным японским языком?

– С удовольствием, господин Сигэнори. Прошу прощения за то, что я в разговоре с вами невольно злоупотребил специальной терминологией…

– Не стоит, господин Муцумото… Муцухито. Будьте любезны, объясните мне все проще.

– С радостью, господин Сигэнори. Итак, как мы уже знаем, исследуемый субъект покинул защищенное место в городе Москве. Далее он с вероятностью восемьдесят девять процентов направится сюда, в город Санкт-Петербург, где продолжит поиски установки Икс. Из всего многотысячного количества задействованных в операции агентов различных ведомств программа выделила нескольких, могущих в корне изменить ситуацию – как в лучшую сторону, так и в худшую. Это: а) сам Господин Доктор; б) трое неизвестных лиц, которые, вероятно, станут помогать исследуемому субъекту; в) двое неизвестных лиц, которые станут мешать ему и, следовательно, помогать нам. Существует также ещё одна линия, очень слабо выраженная: двое неизвестных, один из которых станет помогать, а второй мешать субъекту…

– Хорошо, хорошо, я понял. Их имена, должности, на кого работают?

– Увы, господин Сигэнори, для получения такой информации у нас недостаточно данных…

– М-м-м-м-м… Какой прогноз выдала ваша программа в результате?

– Некоторое время ситуация сохранит относительное динамическое равновесие. То есть любые действия-противодействия не будут выходить за рамки уровня. А потом, через три-четыре дня, последует качественный скачок.

– Так. Скачок какого рода?

– Этого я сказать не могу.

– Не можете. Зато могу сказать я: мне все понятно. Что ж. Большое спасибо, господин Муцухито. Вы очень, оч-чень помогли мне.

– Но, господин Сигэнори, программа…

– Извольте не перебивать меня! О сомнительных результатах вашей сомнительной работы я доложу лично Господину Доктору. И пусть он сам решает, как с вами поступить. Субъект здесь, ха! Где здесь? За дверью? Под столом? Или, может быть, за окном висит?

– Но, господин Сигэ…

– Хватит! Где мой плащ? Вот он. Десятки часов, сотни специалистов, тысячи киловатт, миллионы гигабайт информации потрачено только для того, чтобы вы сообщили мне: «этого я вам сказать не могу», «недостаточно данных», «вероятно», «возможно»!

– Но, господин Си…

– Сайенара, господин Муцухито. И мой вам совет на прощание: совершите харакири до того, как это вам предложит Господин Доктор.

– Но, госпо…

Клик-клик.

Когда за окном хлопнула дверь, Анатолий очнулся от дремы (старею, мелькнуло в голове, раньше суток по шесть мог не спать, и как огурчик), потянулся, размял затекшие члены. Плеснул себе в лицо воды из тазика, чтобы взбодриться. Капля угодила на фуражку выбравшегося из сторожевой будки поразмять косточки постового. Постовой испуганно взглянул вверх, зябко поднял воротник и вернулся в будку – в ожидании дождя. Внутри здания раздался глухой удар гонга. И почти тут же свет в окнах начал дисциплинированно гаснуть. Потом в течение нескольких минут скрипела и хлопала дверь, прощаясь с непрописанными в жилом секторе сотрудниками.

Хутчиш и не заметил, как сгустились немочные питерские сумерки. С Мойки потянуло прохладой и запахом тухнущих водорослей – морем, одним словом.

Но – надо действовать дальше. Бесконечно висеть снаружи опасно. Любому запаренному сверхурочной работой клерку могло прийти в голову распахнуть окно, чтобы подышать свежим воздухом или полюбоваться на белые ночи. Самураи – такие лирики, такие лирики…

Хутчиш спустился ко второму этажу и очень обрадовался, что очередной кабинет пустует. А то пришлось бы подниматься обратно, перекреплять лебедку, спускаться снова – и все с этим проклятым, идиотским, сволочным тазиком, опасно балансирующим на голове.

Спускаться ниже, на землю, смысла нет. Лазутчик отцепил «лонжу», и проволока, увлекаемая пружиной, по-мушиному жужжа, поползла обратно на крышу. Прощай, лебедка. Ты свое отслужила.

Открыть снаружи шпингалет труда не составило, однако ступать на пол прапорщик не спешил.

Окно не было под сигнализацией. Значит, работники консульства не боялись «форточников». Почему?

Разведчик, замерев на корточках на подоконнике, снял с головы и поставил обрыдший тазик среди пушистых кактусов. Осмотрелся. Что ж, Япония Японией, а обстановочка-то – стандартная. Евростандартная. Помещение семь на пять метров, два черных стола (на одном скучает выключенный компьютер), стены обиты белой дырчатой звукоизоляцией, запертая дверь серого цвета с пошленьким плакатиком-календарем, изображающим призывно улыбающуюся азиаточку, на столе тарелка с недоеденными побегами молодого бамбука, пол отчего-то покрыт не ковролином, а тонкой пленкой с впаянной в неё мелкой металлической сеткой.

Ага, понятно, почему на окне нет сигнализации. Хутчиш был знаком с такими штучками.

С помощью нехитрой системы зеркал можно обмануть фотоэлементы; используя специальный костюм, можно пройти через тепловые или инфракрасные датчики; при посредстве обыкновенной пластмассовой авторучки и трех распрямленных скрепок можно отключить вообще что угодно. Но пьезосигнализация, подключенная к полу и включающаяся незамедлительно, как только дверь закрывается снаружи на замок, ни на какие уловки не поддается: увеличение давления свыше пятисот грамм на любой квадрат пола тут же включает тревогу: «В кабинете чужой!».