Игорь Гречин - Тайна Черного моря

– Слушай меня внимательно, Буратино. Потому что повторять у меня времени не будет. Эту информацию я по крупицам собирала в течение семи лет. Ты слушаешь?

Анатолий в это время лениво отгонял от себя мух сна. Но кивнул. Слова рыжеволосой приятно щекотали ему ухо.

Алиса продолжала:

– В начале девяностых в правительстве России оказалось много питерских экономистов – Гайдар, Чубайс и иже с ними. Такой бурный приток молодых-энергичных из Северной столицы был вовсе не случаен. За всем этим кто-то стоял. Кто-то управлял процессом проникновения питерцев к вершинам руководства.

Анатолий тихо предположил:

– Кто-то местный тайком тянул одеяло власти на себя? Пытался ослабить влияние Москвы?

Сонливость как рукой сняло. Стало интересно: новые факты в деле о загадочной установке Икс? Или Алиса гонит дезу?

– Я тоже поначалу так думала. Но нет. Тут все гораздо сложнее. И более странно.

Нежные пальцы Алисы замерли, перестали мять и растирать спину субъекта «Буратино».

– В разгар перестройки одна ленинградская общественная организация, «Новое время», копала под КГБ, осаждала закрытые архивы и гнала волну на коммунистов, требуя реабилитации невинно пострадавших в сталинские времена – ну в общем, как и прочие демократы в те годы. Однако было отличие: в организацию входили родственники расстрелянных и репрессированных по «ленинградскому делу». Помнишь такое?

– А как же. «Две тысячи жертв коммунистического террора – по одному только „ленинградскому делу“!»

– Две тысячи сто восемь человек, если вернее. Это точная цифра.

Хутчишу с трудом удавалось не выказывать интерес. Тем более что плотно прижатые к спине девичьи ладошки не хуже индикаторов прослушивали эмоциональный фон пациента. Так вот для чего понадобился массаж!

– Что?.. – больше играть безразличного сонного жлоба не имело смысла.

– Что слышал.

Анатолий резко перевернулся на спину. Лицо Алисы, обрамленное шапкой сияющих волос, оказалось совсем рядом с его лицом – стоит немного приподняться и коснешься его губами…

Потрясенный, он сказал:

– Но ведь две тысячи сто восемь – оптимум преграды информационной волны!

Влажные трепетные губы Алисы ответили:

– Совершенно верно. В те годы формулы ван дер Лаастена ещё не применяли к социодинамическим процессам, однако гэбэшники интуитивно угадали, что это число идеально подходит для пресечения распространения слухов. Как бы то ни было, по «ленинградскому делу» было расстреляно и репрессировано две тысячи сто восемь человек.

– Но, насколько я помню, это дело было высосано из пальца! Чего ради такие жертвы?

Алиса мотнула головой и фыркнула – прядь вьющихся волос упала ей на лицо. Потом продолжила:

– Правильно. Чистка в Ленинградском обкоме являлась лишь ширмой для чего-то большего. Для сохранения какой-то другой тайны. Ради которой некто на самом верху не задумываясь отправил на смерть более двух тысяч человек.

Анатолий осторожно убрал со лба девушки отвлекающий внимание локон.

– И что же раскопали твои демократы из этого «Нового времени»?

– Ничего.

– То есть как?

– А вот так: ни-че-го. Спустя год после своего рождения организация благополучно развалилась. Потому что развалилось руководство. Кто неожиданно получил приглашение в Израиль, кого скоропостижно уволили с работы, кто выгодно женился на дочери банкира… кто попал под машину.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что они действительно раскопали нечто и им по-тихому заткнули рот?..

Алиса чуть раздраженно ответила:

– Ничего я не хочу сказать. Но мне доподлинно известно одно: все обвиненные по «ленинградскому делу» так или иначе имели отношение к строительству на «Северной верфи» какого-то корабля. А ход строительства контролировал сам генералиссимус. Лично.

– Какого корабля?

– Какого-то. Не знаю. Боевого. Знаю только, что для Черноморского флота. Ведь твое задание связано с Черноморским флотом, да?

Помолчав немного, Анатолий спросил:

– Но тебе-то откуда все это известно – про корабль, про судоверфь?

Губы Алисы задрожали, она склонила лицо к шее прапорщика, чтобы тот не увидел слезы в её глазах, и прошептала едва слышно:

– Тот человек из руководства «Нового времени»… который попал под машину… это мой отец…

И девушка тихонько расплакалась. Хутчиш бережно обнял её вздрагивающие плечи, погрузил лицо в одурманивающе пахнущую паутину волос.

– А я уже тогда работала на… в общем, на одну фирму. И кое в чем помогала папе. Тайно, конечно.

– Значит, ты полагаешь, что проникновение питерских политиков в российское правительство не случайно? Что это как-то связано с установкой?

Алиса подняла голову и оперлась локтями о грудь Анатолия.

– Да. Полагаю. Потому что такие жертвы оправданны только в том случае, если за ними скрывается нечто действительно грандиозное. Посмотри, как все удачно складывается: Сталин постарался до минимума снизить число посвященных в историю с установкой. Но после того, как Берия чужими руками убрал Императора, все концы потерялись. Потом проходит без малого сорок лет, и «Новое время» совершенно случайно нападает на след установки. Какие-то люди, скорее всего из руководства ленинградского КГБ, тут же смекнули, что перед ними – золотая жила, и взяли дело под свой контроль. Даже Москву в известность не поставили. Перестройка, тут каждый за себя.

Анатолий подхватил:

– А поскольку все материалы об установке наверняка находятся в московских закрытых архивах, началось планомерное внедрение агентов питерского розлива в российское правительство! С одной-единственной целью: выяснить месторасположение установки. – Он прикрыл глаза и закончил: – Однако долго держать свое открытие в тайне местным гэбистам не удалось, и вот уже ФСК, ГРУ, ЦРУ и черти в ступе гоняются за мифической машинкой…

– Совершенно верно. За одним исключением: я сомневаюсь, что сохранились хоть какие-то документы, связанные с установкой. Заметь: никто не знает, что это за устройство, но все полагают, что с его помощью можно изменить ход мировой истории… Отсюда и более двух тысяч жертв «ленинградского дела», и суета разнообразных разведок, и покушения на тебя.

– Но кто именно руководил засылкой питерских агентов в Москву? Наверняка он знал гораздо больше про установку. Например, название корабля…

– Не знал.

– Почему?

– Потому что надо говорить в настоящем времени: «знает».

Анатолий резко сел и обхватил Алису за плечи. Легонько встряхнул. Прошептал:

– Он жив?

– Да.

– Ты знаешь, кто это?

Пауза. Потом едва слышно:

– Да.

– Кто?

Алиса отвернулась, мягко освободилась из объятий прапорщика.