Ольга Степнова - Совершенная crazy

Мозги закипали от невероятных догадок и мыслей, кровь стучала в висках, а грудь впервые в жизни сдавило сердечной болью.

– Ты не знаешь, чья это машина? – дрожащим голосом спросил он у Лидии.

– Понятия не имею. А зачем тебе? Тут какие-то мужские шмотки…

– Я знаю! – вдруг вмешался Феликс Григорьевич. – На этой тачке Ида раз в месяц приезжала ко мне с огромным тортом и бутылкой вина, называя это «сестринским визитом».

– Сама?! – поразилась Лидия. – За рулём?!

– Нет, конечно. У неё был водитель «по вызову» – Григорий, кажется, симпатичный такой брюнет лет сорока. Ида с ним страшно кокетничала!

То, что Ида Григорьевна раз в месяц приезжала с тортом, вином и брюнетом, ничего не объясняло Славке, и он еле справился с порывом заявить прямо здесь и сейчас, что он не внебрачная дочь Суковатых, а обладатель этих брутальных мужских вещей. И предъявить этому веские доказательства…

Он еле справился с этим порывом, ценой прикушенного до крови языка и сведённых в судороге кулаков.

– И чего ты так разволновалась? Ничего не вижу тут интересного, – Лидия оглядела гараж, в котором кроме «Лэндкруизера» не было ни одной машины.

– И… я … не вижу… тут ничего… интересного… – деревянным языком произнёс Славка.

– Ты побледнела! Тебе нужно на свежий воздух!! – Лидия нажала на стене какую-то кнопку, и автоматические ворота медленно поползли вверх.

Славке действительно нужно было на свежий воздух, поэтому, поднырнув под массивную створку, он помчался по длинному, плавно поднимающемуся вверх тоннелю. Тоннель вывел на тыльную сторону дома, куда не выходило ни одного окна, ни одной двери. Стена была ровная, словно крепость, а вдоль дороги, ведущей в подземный гараж, росли густые, ровно подстриженные кусты.

Славка упал на землю, под куст, вдохнул в грудь ночной воздух, в котором дневной духоты было больше, чем ночной прохлады, посмотрел на далёкие равнодушные звёзды и… зарыдал.

В женском платье это было не стыдным. В женском платье это было естественным и доступным, как почесаться в том месте, где возник зуд.

Слёзы градом бежали по Славкиным щекам, скатывались на землю, удобряя кусты, а он думал, что не плакал со времён своего несчастного, бесприглядного, неухоженного младенчества.

В какую историю он влип?!

Никакой логике, никаким просчётам и объяснениям события, происходящие с ним, не поддавались.

А, может, он просто недоученный дурак, и кто-то играет с ним, как со слепым котёнком?!

Вот почему одним всё – и образование, и воспитание, и деньги, и хорошие гены, (гены – это особенно важно, верил Славка даже важнее, чем деньги); а другим – шиш без красной икры?!

Его родители наверняка были алкоголики, наркоманы, воры, а, может, и того хуже, хотя, что может быть хуже, Славка не знал. Он не пил-не курил, оттого, что боялся дурной наследственности, этих самых «генов», которые могли пустить его жизнь уж совсем под откос. Воровал Славка большей частью от скуки и для романтики, а не по велению испорченной натуры или из желания обогатиться…

Жил себе, никого не трогал, имел скудные развлечения, скудные деньги, символическое жильё, рабочую профессию и неопределённые перспективы, и вдруг – на тебе! – оказался тупой, безвольной игрушкой в чьих-то руках. Поймать бы за наглые пальчики эти самые руки… И в тисочки бы их слесарные, чтобы перстенёчки в крошево, чтобы косточки захрустели, чтобы поняли – нельзя обижать обиженных. Нельзя экспериментировать над сиротами, за которых и заступиться-то кроме старенькой Марьи Вольфрамовны некому.

Ну почему одним – всё, другим – шиш без красной икры?!.

Звёзды сквозь слёзы выглядели как маленькие яркие кляксы. Если на них и есть какая-то жизнь, то не такая несправедливая.

– Эй! – крикнула Лидия, выбежав их тоннеля. – Женька, ты где?!

– Здесь, – отозвался Славка, сел и вытер подолом юбки мокрое лицо.

– Ну ты и бегаешь! Как пацан… Еле догнала. – Она плюхнулась на землю рядом с ним, задрав юбку и обнажив длинные загорелые ноги.

Я и есть пацан, хотел сказать Славка, но опять прикусил до боли язык и ущипнул себя за мускулистую ляжку.

– Я всё раскопаю, – вместо этого со злостью сказал он. – Всё!

– Мы раскопаем, – взяла его за руку Лидия. – И когда бабулька взаправду помрёт, поделим её деньги пополам.

Славка хотел сказать, что плевать ему на все доллары, евро и тугрики мира, но тут со стороны гаража что-то коротко и выразительно хлопнуло.

– Ой, что это? – вздрогнула Лидия.

– Похоже на выстрел из чего-то мелкокалиберного…

– Может, у джипа колесо лопнуло?

– Не лопало, не лопало, а тут взяло, да лопнуло! – скороговоркой проговорил Орлик.

– Там Феликс! – Лидия хотела схватить его за руку, но Славка уже мчался в гараж.

Жирный джип по-прежнему вальяжно занимал полгаража. Натюрморт изменился лишь в том, что на его капоте лежал Феликс Григорьевич и выл, держась за плечо. Из-под старческих пальцев на благородную полировку сочилась кровь, портя дизайн машины и интерьер гаража.

Славка бросился к старику, оторвал от плеча его руку, содрал рубашку и осмотрел рану.

– Царапина, – облегчённо выдохнул он. – Кто в вас стрелял?!

– Я не умру? – прошептал Феликс.

– Умрёте, но не от этого, – Орлик немного его встряхнул, чтобы у Феликса встали мозги на место.

– Я вернулся картинки посмотреть, – прошептал Феликс. – Занятные картинки, забавные… А тут шаги со стороны подвала и – ба-ба-а-ах!!! Плечо обожгло, в глазах потемнело, я в гараж убежал…

– Значит, кто стрелял, вы не видели, – мрачно уточнил Славка.

– Не видел. Но шаги были лёгкие, выстрел неточный, значит, стреляла баба, – проявил чудеса сообразительности Феликс Григорьевич. – Скажите, я точно не умру?!

– В вашем возрасте стыдно бояться смерти! – В гараж, наконец, забежала Лидия.

– Посмотрю я на вас в моём возрасте, – обиделся старик и страдальчески закатил глаза.

Достав из салона аптечку, Славка усадил Феликса, обработал и перевязал ему рану. Старик сидел смирно, следил за ловкими Славкиными руками и пытался заглянуть в вырез его кофточки.

– Я бы на вас женился, – с придыханием сказал он, когда перевязка закончилась.

– Боюсь, это невозможно, – ухмыльнулся Славка.

– Как хорошая девушка, так ничто невозможно!

– Я не девушка, – шепнул ему на ухо Славка и бесстыдно приложил его руку к своему паху.

Феликс отдёрнул руку и начал икать, содрогаясь всем телом.

– Все картины изрезаны! – крикнула Лидия из «галереи». – За нами кто-то следил, увидел, что мы обнаружили полотна с вытравленными подписями, попытался застрелить Феликса, а потом испортил картины!!

Орлик зашёл в длинный тамбур, подсвечивая себе телефоном. Все картины, все восемь полотен, были вспороты одинаковым образом. От правого верхнего угла в левый нижний шёл ровный разрез, сделанный твёрдой рукой. От одинаковости этих варварских повреждений становилось не по себе. Гениальные пейзажи других планет умерли, так и не дождавшись своего места в музее.