Ольга Степнова - Совершенная crazy

Славка маялся аллергией на чердачную пыль, он слова не мог сказать, только кашлял, чихал и рыдал.

– Э, да она невменяемая, – покачала головой Ксюня, глядя на трясущуюся Родимцеву. – Надо её в кроватку укладывать и терапию проводить.

– Только не коньяком! – выкрикнул Орлик, обиваясь аллергическими слезами.

– А чем? – удивилась Ксюня.

– Покоем, лаской, горячим чаем и сном, – перечислила Лидия.

– Помогите! – опять взвыла Рада.

Пришлось улюлюкая и напевая, тащить Раду вниз, укладывать на кровать, брызгать в лицо водой и… всё-таки поить коньяком, потому что других лекарств не было.

– Убью, – шептала Родимцева. – Всех убью и никому не дамся!!

– Вот и ладненько, – искренне обрадовалась Ксюня. – Будет мне чем тут заняться! Идите, идите отседова! – вытолкала она за дверь сначала Орлика, потом Лидию. – Не видите, человеку покой нужен? Идите, я её и вылечу, и допрошу, и уму-разуму научу!

– У тебя опилки в ушах, – засмеялась Лидия, когда они вышли на улицу.

– А ты похожа на конфету, обваленную в вафельной крошке, – весело огрызнулся Славка. На воздухе приступ аллергии слегка поутих.

– Ты и правда так думаешь? – близко-близко подошла к нему Лидия.

– Как? – испуганно отступил Славка, вспомнив совет, данный Лидии доктором Фрадкиным.

– Ну… что я конфета в вафельной крошке и тебе хочется меня съесть?

– Я такого не говорила! – отпрыгнул Славка на безопасное расстояние.

Вот прицепилась со своей лесбийской любовью! Если бы он был в штанах, а не в юбке, уж он не упустил бы момента! Но маяться дурью в лифчике и с накрашенными ресницами – нет! – это не для него. Это выше его сил и мужского достоинства!

– Феликс! – припомнил он спасительный предлог. – Он помрёт в засаде без микроэлементов, жиров, белков и углеводки!

– Точно! – ударила себя по лбу Лидия, и у неё с головы посыпались опилки. – Феликс уже сутки без еды и воды! В его возрасте это грозит гипертоническим кризом, диабетической комой и оторвавшимся тромбом!

– Кошмар! – ужаснулся Славка и побежал к дому, хотя понятия не имел, где в отсутствии Ксюни брать продукты.

На лужайке опять бегали братья Архангельские. Павлины шипели, ощущая себя ущемлёнными. По дорожке размеренно прохаживалась Мила Брагина, словно знание французского языка давало ей право не волноваться и безмятежно проводить время в доме, где всё идёт кувырком.

Всё идёт кувырком…

Словно в подтверждение этого на крыльце стояла Полина, и, беззвучно открывая рот, пыталась что-то сказать. Она отчаянно помогала себе руками, но из её тщательно накрашенных губ не вырывалось ни слова.

– Что-то случилось? – предвкушая новое несчастье, спросил Славка, но Полина обратила на него внимание не больше, чем на чирикающего воробья.

– Что произошло?! – решила помочь Славке Лидия.

Так и не обретя дар речи, Полина потрясла перед собой розовым галстуком.

– Розовые галстуки по-прежнему в моде, – успокоила её Лидия.

– В моде?! – вдруг заорала Полина. – О какой моде ты говоришь, идиотка?!!

– О мужской моде я говорю, идиотка, – растерялась Лидия.

– При чём здесь, идиотка, мужская мода?! – затопала ногами Полина, и её нежные бледные щёки пошли красными пятнами.

– При том, мадам, что вы трясёте мужским галстуком, а не женскими прелестями! – вступился за Лидию Славка.

– Да?! – Полина уставилась на галстук с таким ужасом, словно держала летучую мышь. Она стремительно произвела какие-то телодвижения, в результате которых галстук был отброшен в траву, а в руке у Полины оказалась записка.

– Что это? – спросила Лидия.

– Идиотка, – заело Полину, и слёзы злого отчаяния потекли по её щекам.

Славка молча забрал у Полины клочок бумаги и прочитал вслух:

– «Дорогая! Я так больше жить не могу. Кругом ложь и притворство. Я ухожу, чтобы начать новую жизнь. Пока поживу в ординаторской. Прощай! Не твой ГГГ».

– Он бросил меня? – спросила Полина.

– Думаю, да, – кивнул Славка.

– Одну?! Без денег?! С грудным ребёнком?!!

– С двумя грудными детьми, если вы имеете в виду Криса и Нелли, – вежливо уточнил Орлик.

– Скотина, – прошептала Полина. – Где он там «поживёт»?!

– В ор-ди-на-тор-ской, – по слогам прочитал Славка сложное слово.

– Но в ординаторской живёт операционная сестра Козина! – взвизгнула Полина. – Она от мужа ушла!

– Ничем не могу помочь, – развёл руками Славка. – В ординаторской всегда кто-то живёт!

– Я покончу с собой, – с ледяным спокойствием заявила Полина, развернулась, и, держа спину прямо, ушла в дом.

– Её нельзя оставлять одну! – шепнула Лидия Славке и ринулась за Полиной. – Постойте, постойте! Я знаю пару изящных способов самоубийств, при которых совсем не страдает внешность!

– Изящных?.. – заинтересовалась Полина.

– Да, да! Берёте бутылку ликёра, одеваете вечернее платье, зажигаете ароматические свечи, включаете музыку и звоните парням из эскорта…

Разговор затих в недрах огромного холла, а Орлик вдруг почувствовал, что дико устал. Он побрёл в свою комнату в надежде уединиться, собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

Как мог Гошин, устроив из дома тюрьму для гостей, так малодушно сбежать в ординаторскую?

Уж если на то пошло, то главным источником лжи и притворства был он сам, – начиная от тайной связи с сестрой Полины и заканчивая своей деятельностью пластического хирурга, помогавшего людям обмануть природу и время.

И зачем он уволил Ксюню, если собрался уйти из дома?! Чтобы показать свою власть? Продемонстрировать, кто в доме хозяин после смерти старухи?

С этими мыслями Славка брёл в свою комнату, и в голове у него, словно черти дрова пилили. Болела она, что ли?!

Орлик понятия не имел, как болит голова и чем её лечить.

Обращаться к Фрадкину категорически не хотелось. Что он понимает в его голове? Вот Марья Вольфрамовна понимала. Она говорила: если что-то болит, нужно выпить тёплого чаю с лимоном и подумать о хорошем. О мире во всём мире, например. Или чтобы в Африке никогда не случалось засухи, а в Якутии наводнений…

Чай можно было раздобыть только на кухне, поэтому Славка резко изменил маршрут.

Возле барной стойки крутился Крис. Он что-то наливал в высокий бокал, что-то насыпал, взбалтывал и украшал мятой. В довершение всего он вдруг поджёг эту адскую смесь.

Синее пламя вспыхнуло и погасло, оставив в воздухе запах корицы и маленького пожарища.

– Кого травить собрался? – рявкнул Славка мужским голосом.

Крис не вызывал у него ни благоговения, ни уважения.

Знаменитый ви-джей подпрыгнул, разлил любовно наведённую смесь и бросился наутёк от Славки через вторую сквозную дверь. От Орлика никто так резво не убегал, поэтому у него сработал рефлекс преследования. Он погнался за Крисом по бескрайним просторам дома с азартом бродячей собаки, преследующей породистого кота.