Дарья Калинина - Колючки в брачной постели

– А свадьба была шикарная?

– Да. Слава ее оплачивал, чем его собственные родители были не очень-то довольны. Но подарок все-таки хороший подарили молодым – тридцать тысяч рублей и еще какие-то подарки от родни. Слава эти деньги себе оставить хотел, так у них такой скандал получился, только держись. Юлия Аюповна сказала, что они с Верой тоже в свадьбе участвовали. Значит, свою долю в подарках должны забрать, чтобы самим в минус не выйти и злополучный миллион на книжке не тронуть. Ну, они свое забрали, а Славке шиш с маслом остался. Он тогда очень недоволен был. Все кричал, что они его ограбили. Что свадьба – это дело обоюдное. И значит, расходы тоже должны быть пополам. Только кто бы его слушать стал. Тетя Юля как денежки себе взяла, так и не отдала потом Славке ни копейки. Правда, в свадебное путешествие молодых отправила. Славке на это грех жаловаться. Пусть деньгами он сам и не распоряжался, но и притеснять его тетя Юля не притесняла.

Леся по громкой связи слушала рассказ Таси и чувствовала, что ей как-то он не по душе. И даже не сам рассказ, а то, что Тася рассказывала про Славку. Какое-то недостойное поведение просматривалось. Разве так себя ведет счастливый новобрачный? Что за низкие расчеты между своими же людьми? Неужели если бы Леся со Славой поженились, то он вел бы себя точно так же?

Кире тоже не нравилось рассказанное Тасей, но совершенно по другой причине.

– Ой, как мне все это не нравится, – пробормотала Кира себе под нос, уже чувствуя, что легкого расследования не предвидится. – Все очень и очень запутанно у них было. Кто-то врал, но кто? А возможно, все врали? Ну и семейка!

– Да уж, – поддержала ее тут же Тася. – Я с Верой хоть и дружила, и жалко мне ее сейчас до чертиков, но я ей, бывало, говорю, что же ты, Верка, мужика-то своего совсем затюкала. А она мне отвечает, мол, как мама ее учила всю жизнь, так она себя со Славкой и ведет. Дескать, папа при маме всегда шелковый ходил, словечка ей поперек пикнуть не смел. Мама всеми деньгами в доме распоряжалась. И чернобурки у нее были, по тем временам самый роскошный мех. И золото с брильянтами. И норка. И жили они, ни в чем себе не отказывая. А все потому, что мамочка ее умела на своем настоять и мужу свою точку зрения навязать.

Подругам – участвующей в разговоре Кире и подслушивающей Лесе – даже стало жалко этого неизвестного им мужика – отца Веры. Судя по всему, жизнь у него была не сахар. Жена полностью загнала его под каблук.

– А то, что ее отец покончил жизнь самоубийством, Веру не смущало? Позиция ее мамы все равно казалась ей правильной?

Кира нарочно произнесла эту фразу, чтобы услышать реакцию Таси.

– Кто? – удивилась Тася. – Кто покончил жизнь самоубийством? Да вы что! Верин отец умер в перестрелке! Огнестрельное ранение в голову. Хоронили в закрытом гробу! Он был герой! На него преступник напал в одной части, где он проверку делал. И убил Вериного отца! Ему потом пенсию дополнительную выписали как герою!

– Это вам Вера рассказала?

Кира уже кусала губы от досады. Она ведь не должна была рассказывать направо и налево о том, что им с Лесей довелось узнать сегодня от Христофора Бонифатьевича. Видимо, старик никому и ничего не говорил, свято храня тайну своего друга. Но при этом сама Юлия Аюповна не растерялась. Смерть мужа дала простор фантазии этой женщины, чтобы она смогла преподнести дочери наиболее выигрышный и благородный вариант смерти ее отца.

Самоубийца, уходящий от позора и наказания, – это совсем не так красиво, как убитый преступниками герой – отец! Видимо, первоначальная версия о несчастном случае во время чистки оружия тоже показалась Юлии Аюповне не слишком привлекательной. Вот она и приукрасила ее, насколько это было возможно. Накидала такую тень на плетень, что и не разглядеть было, что там внизу.

При этом Юлия Аюповна так умело переплетала правду с ложью, что получалось очень даже органично. К примеру, выстрел в голову присутствовал в обоих рассказах. И то, что хоронили Вериного отца в закрытом гробу, тоже правда. И по струнке он у жены ходил. Вот только о взятках, на которых, похоже, попался бедный мужик и на которые так прекрасно существовала при его жизни Юлия Аюповна, покупая себе чернобурки и норки, она рассказывать дочери не стала.

– А ведь Вера очень старалась быть на свою мать похожей. Может, это и незаметно было, и цапались они постоянно, но зато как они были похожи! Вера с деньгами тоже расставаться не любила. Что ее, то уж ее навсегда. И мечтать она получше своей матери умела. Шикарнее. Тетя Юля-то все больше советскими мерками мерила, ей многое нравилось, чего она прежде иметь не могла. А Вере и дом нужен был не на Кипре каком-то, а в Италии. И не просто в Италии, там ведь тоже на юге захолустных дыр полным – полно, а обязательно чтобы дом был рядом с Миланом. Вера там в Милане отовариваться очень хотела. Нравилось ей, что она будет жить в Милане. Ну, или в Испании, в Барселоне, но это уж в самом крайнем случае.

– И откуда же такие деньжищи? – невольно ахнула в ответ Кира. – Уж точно не от Славки!

Такие вещи, как собственный дом в Милане, известное дело, стоят очень и очень дорого. Милан – это Мекка всех модниц всего мира. Туда едут дамочки, которым повезло обзавестись толстыми папиками с такими же толстыми кошельками. Но у тех-то понятно, а откуда же у Верочки и ее мамы могли взяться такие деньги? Ведь у них и был-то накоплен всего один миллион, и то рублей?

– В последнее время, наверное, уже больше у них набежало, – всхлипнула Тася. – Вера мне регулярно отчитывалась, сколько процентов они по этому вкладу получили, сколько процентов по тому. Проценты они не тратили, к основной сумме их добавляли. Да еще деньгами из тех, что со Славки тянули, свой счет каждый месяц пополняли. То десять тысяч положат, то двадцать. А то в иные месяцы и тридцатку кинут! И еще вещей много в дом купили. И отдыхать ездили. И шубу норковую Вера себе приобрела. Сначала одну до пят, а потом еще и курточку. Нет, Славка очень хорошо у нее зарабатывал, грех было Вере жаловаться.

– Но даже если у них и было два миллиона накоплено, то это ведь в рублях?

– Ну, конечно, в рублях! А вы думали, в евро?

– Тогда я не понимаю, откуда же мог взяться дом в Милане. Или женщины о таком только мечтали?

– Проспекты, во всяком случае, я у них дома видела. И Вера мне постоянно про этот дом трещала. И агент из посреднической фирмы при мне звонил. Варианты предлагал. Вера с ним любезно так поговорила, я даже подумала, что у них дело к концу переговоров идет. А прощаясь по телефону, Вера еще агенту этому сказала, что после посмотрит в Интернете фотки.

– После чего?

– Ну, после его звонка.

– Вы с ней смотрели? Вместе?