Наталья Александрова - Белые ночи с Херувимом

– Ну да, ку-ушала… Нет, мясо не пошло… и рыба тоже не пошла… Ну как не пошла – известно как… Капусты цветной поела… и яблоко… Ну да, гуля-ала… Ну пупсик, ну я же на работе… Ну да, витамины принима-ала… Вы к кому?

Последние слова были обращены к Василию Макаровичу.

– Мне бы Нину Петровну Баранкину, – проговорил частный детектив.

– Бара-анкину? – повторила девушка и защелкала одним пальцем по клавиатуре компьютера. – Нет, пупсик, я не тебе… Нет, я не хочу баранок… А хотя… пожалуй, если с маком, я бы съе-ела… Баранкина у нас на втором этаже, комната двадцать шесть… Нет, пупсик, это я не тебе… я же все-таки на рабо-оте…

Куликов поблагодарил рыжеволосую красавицу и поднялся на второй этаж. Найдя нужную комнату, он вошел внутрь и увидел просторное помещение, тесно заставленное письменными столами. Людей в комнате было гораздо меньше, чем столов, и почти все одновременно разговаривали по телефонам, так что в комнате стоял ровный монотонный гул, как на морском берегу или возле пруда, заполненного громко квакающими лягушками.

Исключение составляли две женщины средних лет, которые стояли посреди комнаты, увлеченно переругиваясь:

– Да ты эту халабуду убитую в жизни не продашь! Чтобы ее сбыть, еще приплатить надо!

– Ага, приплатить! Да там один ремонт штук на сто укропа! Это не квартира, а музей!

– Ага, музей религии и атеизма! Комната пыток… ужасы старого Петербурга…

– Извините, – Куликов попытался вклиниться в этот оживленный разговор, – вы не подскажете…

– Мужчина, – повернулась к нему одна из женщин, – вы же видите – мы работаем!

– Это вы так работаете? – удивился детектив.

– Именно! – ответила женщина и снова повернулась к своей собеседнице: – В общем, последнее слово – пять с половиной!

– Пять и восемь! – ответила вторая.

Убедившись, что здесь он ничего не добьется, Василий Макарович огляделся по сторонам и вдруг увидел знакомое лицо. За одним из столов сидел Николай Свистков, года два назад уволившийся из милиции по состоянию здоровья. За прошедшее время здоровье Свисткова явно улучшилось, он пополнел и приобрел цветущий вид.

Как и все в этой комнате, Свистков громко разговаривал по телефону.

Василий Макарович сел напротив него и решил дождаться окончания разговора.

– Нет, – говорил бывший милиционер в трубку, – за такие деньги вы купите в лучшем случае однушку за Кольцевой дорогой… Нет, об этом и речи быть не может! Что – трехкомнатную возле Таврического сада? Да вы шутите?

Заметив Куликова, он прикрыл трубку ладонью и осведомился:

– Покупка, продажа?

– Вопрос, – ответил Василий Макарович.

Риелтор поскучнел и снова заговорил в трубку:

– Ну, возьмите себя в руки! Сейчас же не девяносто восьмой год! И не две тысячи пятый! Нет, об этом не может быть и речи! Нет, и никто другой вам не поможет!

Он что-то выслушал и раздраженно положил трубку. Телефон тут же взорвался звонком. Схватив трубку, Свистков выпалил:

– Люся, это ты? Ну что там, проявился этот Карлсон? Нет? А тогда что ты звонишь? Показуха? Квартира в стиле ретро? Ну, давай сама, у меня куча народу!

Снова положив трубку, он взглянул на Куликова и опять спросил:

– Покупка, продажа?

– Не узнаешь, Коля?

Свистков пригляделся к посетителю и расплылся в улыбке:

– Василий Макарыч! Какими судьбами? Квартирку хочешь прикупить? Правду говорили, что частные детективы большие деньги заколачивают! Я еще сомневался…

– Да какое там! – погрустнел Куликов. – Еле концы с концами свожу! Я здесь по работе…

– Ах, по работе… – Свистков снова заметно поскучнел.

– А ты и правда хорошо выглядишь! – польстил Василий Макарович бывшему сослуживцу. – Видно, хорошо дела идут?

– Какое там! – скривился Свистков. – Еле дышим! Ни одной приличной сделки за год!

– Ну как же, – недоверчиво проговорил Куликов, – вон ты только сейчас про квартиру в стиле ретро и про шведа какого-то… Шведы – они богатые!

– Шведа? – удивленно переспросил Николай. – Какого еще шведа?

– Ну, ты говорил – Карлсон…

– А, Карлсон! – Свистков засмеялся. – Это мы так между собой называем покупателей мансард и чердачных помещений! А квартиры в стиле ретро – это убитые двушки в хрущовских пятиэтажках с бабушкиным ремонтом… Нет, Макарыч, у нас после кризиса дела идут плохо, никак не вернемся к прежним оборотам! Вот лет семь назад была жизнь, люди рассказывали – клиенты чуть не дрались за каждую квартиру! Только успевай поднимать цену! А ты-то сюда зачем пришел?

– Мне нужна одна ваша сотрудница, Нина Петровна Баранкина. Есть к ней несколько вопросов.

– Баранкина? – Свистков закрутил головой. – Вроде ее сегодня не было… Леночка Ивановна, ты Баранкину сегодня не видала?

– Баранкину? – отозвалась полная дама с крупно завитыми светлыми волосами. – Баранкина говорила, что сегодня целый день будет кружева плести.

– Кружева? – удивился Куликов. – Она что – рукоделием занимается? Народными промыслами?

– Да это у нас так сложные переговоры называют, – пояснил ему бывший коллега.

– И никакие не кружева, – отозвался бодрый старичок из другого конца комнаты. – Она мне лично говорила, что сегодня сидит дома, ждет сантехника.

– Ну вот видишь, Макарыч, все и прояснилось! – обрадовался Свистков, вставая из-за стола. – А сейчас извини, у меня показуха… Квартиру еду показывать, только это точно турист… Знаешь, есть такие люди – смотрят десятки квартир, хоть и не собираются ничего покупать. Вот мы таких называем туристами. А что делать – приходится ими заниматься, все-таки есть шанс…

– Подожди, – остановил его Василий Макарович, – а адрес этой Баранкиной у тебя есть?

– Адрес? – Свистков завис в движении. – Леночка Ивановна, где у нас Баранкина живет?

– Шестнадцатая линия, дом двадцать, квартира сорок шесть! – сообщила завитая блондинка, не задумываясь.

– Видишь, как все удачно складывается! – проговорил Свистков на бегу. – Тут же, на Васильевском…

– И то верно, – обрадовался Куликов, – сейчас я мигом…

Но взглянул на часы и погрустнел, потому что ровно через час назначено у него было разбирательство в той самой частной психиатрической лечебнице, куда определили его лукавого клиента, который зло посмеялся над ним, представившись именем замечательного тенора Козловского и выдумав романтическую историю про бывшую ревнивую жену и новую любовь.

В клинике проторчал он долго. Руководство ее имело к нему материальные претензии по поводу машины. После того как Василий Макарович запустил туда бомбу-вонючку, машина годилась только для перевозки навоза. Ну, может, еще скунсов перевозить из одного зоопарка в другой, но такая потребность вряд ли случается часто. Кроме того, большие деньги требовал владелец побитого джипа – ну, там разбиралась страховая компания.