Наталья Александрова - Белые ночи с Херувимом

Постепенно интонация этих писем стала раздраженной и обиженной, они приходили все реже и реже и наконец вовсе прекратились.

Я снова вернулась в папку с исходящими сообщениями и просматривала письмо за письмом, постепенно удаляясь в прошлое, пока не наткнулась на очередное сообщение с прикрепленным к нему большим текстовым файлом.

Это было письмо в издательство «Глагол», в котором Сергей Капустин предлагал вниманию издательства свой первый роман под названием «Ночное шоссе». В прикрепленном к письму текстовом файле содержался сам роман.

Я открыла файл и начала читать:

«Алексей смотрел на жену и не узнавал ее. Та ли это женщина, с которой он прожил семь долгих лет? Та ли это Ольга, лицо и тело которой он знал до мельчайших деталей, до едва заметной родинки? Сейчас лицо Ольги показалось ему чужим и незнакомым. Так бывает, когда просыпаешься ночью и не узнаешь собственную комнату, кажется, что во сне тебя перенесли неизвестно куда, в другой дом, в другой город, да и сам ты стал совсем другим человеком.

– Что с тобой, Алеша? – спросила жена, и на какое-то мгновение ее лицо стало знакомым, привычным, родным. Но в ту же секунду Алексей понял, что это привычное лицо – всего лишь маска, под которой прячется совершенно незнакомый ему человек.

– Кто такой Херувим? – спросил он чужим, непослушным голосом.

Ему показалось, на одно короткое мгновение Ольга сняла маску, из-под знакомого лица выглянуло другое – настороженное, испуганное, подозрительное. Но она тут же взяла себя в руки и недоуменно, растерянно улыбнулась:

– Херувим? Не знаю, Алеша, кажется, это кто-то вроде ангела… А с каких пор тебя интересуют вопросы религии?

Алексей хотел ответить, но в это время за стеной, в соседней квартире, пробили часы – бим-бом, бим-бом, бам-бам, как будто исполнив первые такты детской песенки: «У дороги чибис…»

Я вспомнила, как пробили часы у соседки Капустиных. Мне тогда тоже пришла на память именно эта песенка про чибиса… Ну что ж, в этом нет ничего необычного. Наверняка все писатели (или те, кто считает себя таковыми) используют в своих произведениях «подручный материал» – все, что видят и слышат вокруг…

Я отодвинула ноутбук Паука: читать роман Сергея Капустина у меня нет ни времени, ни желания, а больше ничего полезного я из его электронной почты не узнаю. Впрочем, кое-что я все же узнала: буквально накануне отъезда он ни словом не упоминал о планах поменять место жительства…

Паук придвинул компьютер к себе, взглянул на экран, и вдруг глаза его загорелись, как у собаки, почуявшей свежий след.

– А тут ведь есть еще один ящик, – проговорил он вполголоса и защелкал пальцами по клавиатуре.

– Еще один? – переспросила я недоуменно. – Что ты имеешь в виду?

– С того же самого индивидуального адреса, то есть с того же компьютера, еще кто-то обращался на почтовый сервер, – пояснил Паук, не прекращая молотить по клавишам.

– Ничего удивительного. – Я пожала плечами. – Наверняка это его жена. У нее была своя собственная почта.

– Ага, – подтвердил Паук, – только весь фокус в том, что этот второй ящик закрыт, как секретный сайт министерства финансов или внешней разведки…

– Что, серьезно? – переспросила я без особенного интереса. Как я уже говорила, я в компьютерных делах не очень разбираюсь, и слова Паука меня не слишком взволновали. Ну, почтовый ящик. Ну, закрытый. Так вроде и все другие ящики закрыты паролем…

– Еще как серьезно, – пробормотал Паук, склонившись над клавиатурой. – У обычного ящика есть пароль, определил его – и читай что хочешь. А здесь три уровня защиты, и на каждом нужно найти десятизначный переменный пароль с циклическим сдвигом…

– Это еще что такое?

– Не бери в голову, – отмахнулся Паук, – все равно не поймешь. Но только я тебе точно скажу – у этой дамочки были секреты посерьезнее номера губной помады или краски для волос! Но мы еще посмотрим, кто кого…

По прежним нашим встречам я помнила, что Паук ужасно азартный во всем, что касается программ и компьютеров. Столкнувшись с трудной задачей, он не сдастся, пока не расколет ее. Или пока окончательно не обломает об нее зубы. Так что теперь мне оставалось только сидеть и терпеливо ждать, чем закончится его борьба с секретным шифром Татьяны Капустиной.

Чтобы как-то скрасить затянувшееся ожидание, я заказала еще две чашки кофе – себе и Пауку. Он выпил свою чашку, не глядя и не отрываясь от компьютера. Крыса Шушара сидела на свободном стуле и внимательно смотрела на экран. Боюсь признаться, но, кажется, она понимает компьютерную премудрость лучше меня…

Я понемногу отпивала из своей чашки, с интересом наблюдая за работой приятеля.

Всегда интересно смотреть на человека, который хорошо и с увлечением делает свое дело. Паук даже стал гораздо привлекательнее – он порозовел, глаза светились живым интересом. Пальцы его бешено молотили по клавиатуре, а на лице отражалась бурная игра эмоций.

Однако минуты шли бесконечной чередой, а борьба с компьютером все не завершалась. В какой-то момент я подумала, что Паук все же сдастся. Он снял руки с клавиатуры и откинулся на спинку стула:

– Ну вот, циклический код расколол, но тут у нее еще какая-то загадка… – Неожиданно он повернулся ко мне и спросил: – Знаешь какую-нибудь птицу из пяти букв? Только ни ворон, ни дятел не подходят, я уже пробовал…

– Чибис, – проговорила я, не задумываясь.

– Точно! – Его лицо засияло, он выдал короткую очередь по клавишам и радостно воскликнул: – Вау! Я ее сделал! Я открыл этот чертов ящик!

На лице у него была такая радость, как будто он только что выиграл миллион в лотерею. Да нет, куда круче – как будто он только что получил лично от Стива Джобса приглашение в аналитический отдел корпорации Apple!

Конечно, я должна была изобразить полный восторг и упоение. Что я и сделала – придала своему лицу выражение священного трепета и проворковала:

– Ты гений, Паучок!

– Я знаю! – ответил он скромно и снова придвинул ко мне ноутбук. – На, читай ее почту…

Честно говоря, мне уже надоело рыться в чужих письмах, но Паук так старался взломать этот ящик, он был так собой доволен, что я просто не имела права равнодушно отнестись к его успеху.

Я склонилась над клавиатурой и начала читать.

Передо мной была папка с исходящими письмами.

Последнее письмо, как и в почте Сергея, было отправлено два месяца назад. Оно было коротким и совершенно непонятным:

«Херувиму. Ситуация нештатная. Птичка оказалась гораздо крупнее. Корм готов. Жду новую партитуру».

Херувим! Где мне только что попадалось это слово? Ах да, в начале романа, отправленного Сергеем в издательство! Там герой спрашивает у жены, кто такой Херувим…