Наталья Александрова - Белые ночи с Херувимом

– Соглашайтесь, Василий Макарович! – пела Лариса. – Ведь такой случай, может, человеку раз в жизни выпадает. Как раз то, что вам нужно, – и буквально сразу же можете въезжать! Там только мебель кой-какую завезти, а так все есть…

– Но я… – растерялся дядя Вася, – я же посмотреть должен…

– Это обязательно! – горячо заверила она. – Это хоть завтра! Вот с хозяином созвонимся и поедем!

Его рюмка вновь оказалась полной, но дядя Вася вроде бы неловко повернулся и вылил ее на пол.

– Это ничего, – немного натянуто рассмеялась Лариса, – это к счастью.

«В чем подвох-то? – думал Куликов. – На чем они смошенничают?».

Он взял налитую Ривкиным рюмку, отошел к окну и, пока двое мошенников переглядывались, незаметно вылил коньяк в цветок, который притащила как-то Василиса. Название он не запомнил, цветок был с плотными зелеными листьями и весь покрыт крошечными розовыми цветочками. Дядя Вася мимолетно пожалел цветочки, но делать нечего.

– Вот, поглядите, – суетилась Лариса, подсовывая ему газету. – Вот, про этот поселок даже писали. Он образцово-показательный, первое место на смотре занял! Чистота и порядок везде!

– Эт-то хорошо…

Потом были еще какие-то разговоры, снова выпивали, и дядя Вася сделал вид, что он окончательно опьянел.

– Вот, мы на всякий случай уже подготовили договор! – проговорил Семен Ильич, доставая из своего портфеля несколько листков, сколотых скрепкой.

– До… договор… – повторил за ним Василий Макарович, пьяно качнулся и запел дурным голосом: – Договор мой договор, договор закон-ный! – Затем он всем телом повернулся к столу, громко икнул и проговорил: – Ну давайте, где он, этот договор!

– Вот он, Василий Макарович! – Лариса пододвинула к нему листки. – Вам нужно подписать здесь и здесь…

Куликов потянулся к договору, но неловким движением смахнул его на пол.

– Опа! – удивленно воскликнул он. – Да где же эта бумага? Вот она была – и нету!

– Не волнуйтесь! – Лариса подняла листки и положила перед Куликовым.

Василий Макарович снова качнулся, оперся руками о стол и взглянул на текст договора.

«Я, Куликов Василий Макарович, проживающий по адресу…».

Ага, все его данные они заранее выяснили и отпечатали!

«…заключили настоящий Договор о том, что Куликов В. М. уступает принадлежащую ему двухкомнатную квартиру по адресу такому-то, а взамен приобретает домовладение в деревне Черемыхи Яблоковской волости Лужского района…»

Василий Макарович сделал стойку, как охотничья собака при виде свежего следа.

Ну и риелторы, ну и жулики! Они расписывали «доверчивому клиенту» достоинства коттеджного поселка Черемухи, а в договоре фигурирует деревня Черемыхи! Разница всего в одну букву, но на самом деле Черемухи и Черемыхи отличаются друг от друга как небо и земля, как лед и пламень, как «Мерседес» и «Запорожец»!

По случайному стечению обстоятельств дяде Васе несколько лет назад довелось побывать в деревне Черемыхи. Тогда он ловил знаменитого вора-форточника Федьку Приплюснутого, а Федька залег на дно в доме своей матери, проживавшей в этих самых Черемыхах.

Деревня эта произвела на Василия Макаровича неизгладимое впечатление. Состояла она всего из девяти домов, точнее, из девяти жалких покосившихся избушек, размерами и видом больше напоминающих деревенские сортирные будки. Из этих девяти сараюшек четыре были заколочены по причине смерти или отъезда владельцев, в оставшихся же пяти доживали свой век пять древних старух. Старухи эти жили в основном картошкой и овощами со своих огородов, а также грибами и ягодами, в изобилии произрастающими в окружающих лесах. Кроме пяти старух, в деревне жила такая же древняя коза по кличке Матрена, которая целыми днями бродила по Черемыхам, видимо, в поисках смысла жизни. Старухи по деревне не ходили – все время, свободное от работы на огороде или сбора даров леса, они проводили перед телевизором, взволнованно следя за жизнью латиноамериканских аристократов. То есть, по крайней мере, электричество в деревне было.

Никакой общественный транспорт в Черемыхи не ходил, и машины сюда добирались с большим трудом. То есть они сюда и вовсе не добирались за отсутствием какой-либо надобности. Милицейская машина, на которой приехал Василий Макарович со своими сослуживцами, чудом преодолела проселок, соединяющий деревню с волостным центром. Увидев на околице прибывшую милицию, Федька Приплюснутый дал было деру, но увяз в ста метрах от дома, и менты взяли его тепленьким.

Прежде чем покинуть Черемыхи, дядя Вася побеседовал с его обитательницами. Из этой беседы он выяснил, что зимой к Черемыхам подходят волки и только героическая коза Матрена не допускает их в саму деревню.

Вот в этот райский уголок и собирались переселить незадачливого клиента Лариса Прокофьевна со своим сообщником!

«Может быть, это все же другая деревня? – подумал Василий Макарович, не веря в такую наглость. – Да нет, все совпадает – Яблоковская волость Лужского района… Те самые Черемыхи, родная деревня Федьки Приплюснутого!».

– Что же вы, Василий Макарович! – напомнила о себе Лариса Прокофьевна. – Подписывайте! Время дорого! Или у вас есть какие-то сомнения? Так мы вас не неволим, у нас на этот домик имеются другие претенденты, такой чудесный домик с руками оторвут!

– Да я ничего… – пробормотал дядя Вася, и снова икнул. – Я подпишу, вы не сомневайтесь…

Он качнулся и ухватился руками за стол, чтобы удержать равновесие.

Семен Ильич переглянулся со своей сообщницей и едва слышно проговорил:

– Не переборщили ли мы? Он сейчас вообще отключится, и придется все заново начинать!

– Ничего, Сеня, подпишет! – вполголоса отозвалась Лариса и снова придвинулась к Куликову: – Ну же, Василий Макарович! Давайте подписывайте, вы же взрослый человек…

– Сейчас… ик! – Дядя Вася начал подниматься.

– Куда это вы собрались? – попыталась остановить его Лариса.

– В ка… в ка… в кабинет! – с гордостью выговорил Василий Макарович и значительно прищурился. – Ежели бумаги подписывать – у меня для этой цели кабинет имеется! Я не лох какой-нибудь!

– Да ладно, подпишите здесь, – сделала Лариса еще одну попытку. – Зачем вам кабинет?

– Нет, только в кабинете! – закапризничал дядя Вася. – Дело серьезное, нельзя к нему подходить шаляй-валяй… И потом, – добавил он вполголоса, – у меня в кабинете очки специальные, чтобы бумаги читать. А то как же подписывать, не читая?

Сообщники переглянулись. Семен нахмурился, Лариса Прокофьевна пожала плечами – мол, что с ним сделаешь? Упрямый человек, к тому же пьяный… Такому легче уступить, чем переспорить!

Василий Макарович нетвердой походкой вышел в коридор, толкнул дверь кабинета и вошел внутрь.