Дарья Телегина - Душные бандиты

— Да уж! — обрадовался Алексеев. — ' Слушаю вас!

— Мне… руку… — понизив голос до свистящего шепота и беспрестанно оглядываясь, таинственно сообщила Мария Даниловна, — откусил… в неравной схватке… Чуть было сама не погибла… Да удалось отделаться… Швырнула в него… А он и проглотил… Кстати, — уже громко и весело добавила она, — вы не знаете, который сейчас час?

— Не знаю, — пожал плечами Петруха, не много понявший в странном признании.

— А напрасно! Может, вы на работу опаздываете? — она подняла одну бровь.

«Вот чудеса! — изумился в глубине души Алексеев. — Уж что-что, а это-то — одна бровь! — у нее никогда не получалось! Всегда обе вверх ползли! Ну нет, что-то тут не то! Во что угодно поверю, но чтоб она так лихо одну бровь заламывала?! Нет! Это не она!»

— А я бы, на вашем, конечно, месте, — продолжала ехидно говорить пенсионерка Сухова, — все же поинтересовалась! Как бы не опоздать!

— А где же? — оглянулся Алексеев. — У меня часов нет, станций тоже, похоже на то, не предвидится…

— А вы туда, туда загляните! — подсказала Мария Даниловна, кивая в сторону кабины машиниста. — Только — тсс! — Она прижала палец к губам, затем, отвернувшись, принялась за работу.

«Хм… Странно…» — покачал головой Алексеев и неуверенно направился вперед. По мере приближения слышалось все более громкое тиканье. «Ага! — обрадовался он. — Не знаю, как насчет машиниста, а часы-то там точно есть!» Он распахнул на себя дверь…

…Огромный крокодил, развернувшись, смотрел прямо ему в глаза и плакал. Петруха вздрогнул и попятился назад. Крокодил, промокнув слезы рукавом плаща, валяющегося возле кресла, зевнул, обнажив два ряда неопрятных, казалось прокуренных, желтых зубов… Тиканье стало еще более громким, совсем невыносимым… Ровные удары звучали как набат… Превозмогая отвращение, Алексеев привстал на цыпочки и заглянул в пасть, держась при этом все же на безопасном расстоянии.

Застрявший в горле крокодила большой круглый будильник вдруг резко и громко зазвонил… Алексеев вздрогнул вновь — крокодил, захлопнув рот, уже встал и надвигался на опера, возвышаясь огромной махиной своего тела… Петруха хотел было бежать, осознав, что ничего иного ему и не остается, но с противоположной стороны к нему двигалась Сухова, угрожающе размахивая обеими выломанными металлическими палками…

— Нужно всегда быть в хорошей форме! — качая головой, злобно усмехнулась Мария Даниловна. — Вот вы, Петечка, разве в хорошей форме?

Алексеев задумался и в недоумении окинул себя взглядом. Обнаружил он удивительные вещи: мало того, что был он в штатском, это было бы еще полбеды, — одет он был отчего-то в короткий купальный халат и резиновые тапочки. Почувствовав себя более чем неуютно, он растерянно переступил голыми, несколько нестройными и чуть мохнатыми ногами, ощущая, что зверски замерзает…

— Вот видите, молодой человек! — торжествующе продолжала добивать его пожилая женщина. — Ай-ай-ай! Фи! Какой дурной вкус! Вот, взгляните на меня — я всегда в хорошей форме, хотя даже не догадываюсь об этом! А не догадываться — это и есть лучшая форма!

Слегка повернув голову, Петруха заметил, что крокодил, уверенно кивавший в течение всей этой тирады, принялся медленно распахивать широкую пасть…

— А оттуда, улыбаясь, вылезает Бармалей! Сюрприз, сюрприз! — весело закричал выпрыгнувший из недр крокодила Бармалей с лицом инспектора Маркина.

— На абордаж! Все на одного! — размахивая наганом и кривой саблей, воззвал Маркин, и кольцо врагов вокруг Алексеева начало сужаться… Он метался, будто затравленный зверь… Все громче звонил будильник, не переставая оглушительно тикать…

Карман халата неожиданно стал тяжелеть… Петруха сунул в него руку и, к великой своей радости, обнаружил там оружие.

Оперуполномоченный Алексеев выхватил пистолет… Бух!!! Бах!!!..

…Он открыл глаза. Телефон заливался трелями. Потянувшись к аппарату, опер заметил валяющийся на полу будильник…

— Алло! — рявкнул он.

— Мужик, ты че? А Маринка где?

— Какая еще Маринка? — сердитый спросонья, гаркнул он.

— Обыкновенная! Гы! А то не знаешь! Ну позови, не будь падлой! И че ты у ней ваще делаешь?

Петруха бросил трубку, разозлившись на такое дурацкое начало дня. Было уже достаточно поздно, о чем можно было узнать, взглянув на бодро тикающий на полу будильник, давно свое отзвонивший.

Опер вздохнул и полез в шкаф за припасенной бутылкой кагора.

— Вот так-то, Мария Даниловна, — покачал головой Петруха, выпив принесенного им вина. — И что-то вы там еще говорили… Много всего, я уж точно и не припомню… И вообще, действие — почище Спилберга! А крюк этот ну просто врезался в память намертво!.. Как лихо вы им трясли! Н-да… Еле ведь ушел… Или не ушел? Уже не сообразить… Чем же все кончилось?.. Вам налить?

— Спасибо, Петруша, я попозже… Как-то, знаете ли, с утра… Не в моих правилах… — Мария Даниловна сидела за столом в своей комнате, подперев голову рукой с самыми прозаическими пальцами, и кивала в продолжение всей истории.

— Что же за чертовщина с этими снами! — воскликнул опер, вновь наполнив себе рюмку. — Бред полный! А вот засядет в голову и мурыжит потом целый день…

— Ну наконец-то! — обрадовалась Сухова. — А я вам что говорила? А вы все не верили! Нет, сновидения игнорировать нельзя! Это скрытая информация, она нам не зря посылается! Важно только научиться читать ее! Просто мы пока неспособны…

— Да какая информация! — отмахнулся Петруха. — Ну что, по-вашему, может означать крокодил, проглотивший часы? Что у человечества не осталось времени, поскольку движется угроза с Востока? Или с Юга — оттуда, где крокодилы живут?

— А что, не исключено, — хозяйка, задумавшись, почесала голову.

— Да ладно! — поморщился опер. — Ничего это не означает, кроме того, что я иногда племянникам книжки читаю, Питера Пэна, к примеру! Или то, что вы на меня бросились, будто черепашка-ниндзя, размахивая палками! Прикажете ждать от вас подвоха?

— Приказать не прикажу, — потупилась Мария Даниловна, — но, знаете ли, я теперь как-то странно себя все время чувствую… Не то к психиатру пора обращаться, не то к гадалке… Я вон даже газетки отложила, схожу, быть может, к колдуну какому-нибудь…

— Что вы! — ужаснулся Алексеев. — Ни в коем случае! Это же вы себе только навредите! Все эти экстрасенсы, маги — они же бесовской силой могущественны!

— Ну, не знаю, — позволила себе не согласиться пенсионерка Сухова. — Это ваша субъективная точка зрения. Я вот почти уверена, что меня сглазили! Сами посудите, на полчаса, можно сказать, домой заглянула, то да се захватить, лампочку опять же… А Семеновна на меня уставилась — чуть дырку глазами в спине не просверлила! Сглазила, не иначе! А мне-то какие сны снятся! Еще почище ваших! С ума можно сойти! — невесело закончила она, вдруг сообразив, что последнее восклицание гораздо ближе к реальности, чем ей бы того хотелось…