Джеймс Паттерсон - Кошки-мышки

Томас нахмурился:

– Урод, грязная скотина!

– Почему именно на Пикадилли, в самом центре, да еще и под Эросом?

– Он оставляет нам очевидные намеки. Мы просто не научились их правильно трактовать, – мрачно произнес Пирс, продолжая хмуриться.

– Ты абсолютно прав, Томас. Мы не говорим по-марсиански.

Итак, путешествие по местам преступлений продолжалось.

На следующее утро нас с Сэмпсоном встречал город Уилмингтон, штат Делавар, родина Дюпонов, которую мы посетили во время первой охоты на Сонеджи несколько лет назад. Всю дорогу я беспощадно давил на газ своего старенького «порше», так что поездка заняла всего два часа.

Еще раньше я получил новости, которые меня порадовали. Одна из наиболее нудных задач перестала быть тайной. Я навел справки в банке крови госпиталя Св. Антония. Из их запасника исчезла пинта моей донорской крови. Кто-то не поленился вломиться туда и украсть ее. Гэри Сонеджи? А кто же еще! Он продолжал демонстрировать, что я не смогу чувствовать себя в безопасности.

«Сонеджи» был просто псевдоним, использованный Гэри для того, чтобы похитить двух детей в Вашингтоне. Эта странная фамилия настолько занимала газетные полосы, что прижилась и у нас, и в ФБР. Настоящая фамилия Гэри – Мэрфи. Он проживал в Уилмингтоне со своей женой Мередит, которую называл Мисси. У них была дочь Рони.

Фамилию «Сонеджи» он придумал для себя еще в детстве, размышляя в темноте подвала о будущих преступлениях. Гэри мотивировал это тем, что, будучи школьником, он подвергся сексуальному насилию со стороны учителя Мартина Сонеджи. Лично я подозревал, что подобное могло иметь место, но с кем-то из близких родственников. Например, с дедом по отцовской линии.

Мы появились возле дома на Центральной авеню в начале одиннадцатого утра. Симпатичная улица была пустынна, если не считать катающегося на роликах мальчика. Он тренировался на лужайке перед своим домом. Разумеется, это место должно было держаться под контролем местной полиции, но никаких признаков этого нам обнаружить не удалось.

– Послушай-ка, – заявил Джон, – эта прилизанная улочка просто убивает меня. Так и кажется, что из какого-нибудь дома вот-вот выскочит Джимми Стюарт.

– Я бы предпочел, чтобы вместо него выскочил Сонеджи, – буркнул я.

Машины, припаркованные вдоль Центральной авеню, исключительно американские, смотрелись здесь как-то не к месту: «шевроле», «олдсмобили», «форды» и несколько «доджей» – пикапов.

С утра Мередит Мэрфи на телефонные звонки не отвечала, что, в общем-то, было и неудивительно.

– Мне жаль миссис Мэрфи, а особенно девочку, – признался я, когда мы подрулили прямо к входной двери. – Мисси и понятия не имела, что собой представляет ее муж.

Сэмпсон кивнул:

– Я помню. Они показались мне удивительно милыми. Даже чересчур милыми и доверчивыми. Гэри-обманщик дурачил их, как хотел.

В окнах дома горел свет. Сбоку стоял припаркованный «шевроле». Улица продолжала оставаться такой же мирной и спокойной, какой я запомнил ее в последнее свое посещение. Правда, тогда спокойствие продлилось недолго.

Мы направились к двери, и я машинально положил ладонь на рукоять «Глока». Я не мог отделаться от мысли, что Сонеджи ожидает нас, подстроив очередную ловушку.

А городишко и улица как будто застыли в 50-х годах. Дом содержался в порядке и выглядел так, словно его недавно покрасили. Гэри и здесь все тщательно продумал. Одна из его многочисленных личин – идеальное мирное гнездышко, за фальшивым фасадом которого может скрываться все, что угодно.

– Как ты думаешь, что сейчас поделывает Сонеджи? – спросил Джон, когда мы остановились у порога. – Ведь он сам изменился с тех пор. Ты не считаешь? Он уже не тот требовательный режиссер, каким был раньше. Теперь Гэри ведет себя более импульсивно и нервно.

Похоже, Сэмпсон был прав.

– Изменился, но не сильно. По-прежнему ставит спектакли и играет в них главные роли. Но сейчас он бесится, как никогда раньше. Похоже, ему даже наплевать, что его поймают. И тем не менее, раз ему удается ускользнуть, значит, он по-прежнему беспокоится о деталях.

– А почему же ему удается ускользать, доктор Фрейд?

– Для того чтобы выяснить это, мы сюда и приехали. И по той же самой причине завтра же нам придется навестить Лортонскую тюрьму. То, что сейчас происходит, невероятно даже для Сонеджи.

Я нажал кнопку звонка. Сэмпсон и я ожидали появления на пороге Мисси Мэрфи. Нас не волновало, что мы мало похожи на жителей провинциального городка. Мы с Джоном и в Вашингтоне производим должное впечатление. Оба во всем черном, в темных очках – исполнители блюзов, да и только.

– Гм… Никакого шевеления, – пробормотал я.

– Но свет-то внутри горит вовсю, – напомнил Сэмпсон. – Кто-то же должен находиться дома. Может быть, им не нравятся Люди в Черном.

– Миссис Мэрфи! – громко позвал я на тот случай, если она действительно не решалась открыть дверь. – Миссис Мэрфи, откройте. Это Алекс Кросс из Вашингтона. Мы все равно не уйдем, не переговорив с вами.

– В мотеле «Бэйтс» никто не открывает, – сплюнул Джон.

Он решил обойти дом вокруг, и я последовал за ним. И лужайка, и кусты были совсем недавно подстрижены. Все вокруг выглядело аккуратно и безобидно.

Я подошел к задней двери, которая, насколько я помнил, вела на кухню. «Не прячется ли он внутри?» – мелькнула мысль. От Сонеджи можно ожидать всего. Причем чем извращенней поступок, тем больше он тешит его эго.

Перед моим мысленным взором вспыхивали сцены последнего визита сюда. Неприятные воспоминания. У Рони был день рождения, и мать устроила ей настоящий праздник. Девочке исполнялось семь лет. Гэри Сонеджи находился в доме, но ему удалось уйти в тот Раз. Просто Гудини какой-то. Умен, подонок!

Сонеджи может и сейчас прятаться где-то поблизости. Почему меня не покидает тревожное чувство, будто я добровольно направляюсь в ловушку?

Я остановился у заднего крыльца, не зная, что делать дальше. Наконец, я позвонил. Что-то странное и неприятное чувствовалось в атмосфере. Неужели Сонеджи здесь, в Уилмингтоне? Зачем? И для чего ему понадобилось убивать людей на вокзалах?

– Алекс! – раздался крик Джона. – Алекс, сюда! Скорее, Алекс!

Я опрометью бросился на его зов через лужайку, чувствуя, как запульсировала кровь в жилах на шее. Сэмпсон стоял на четвереньках, согнувшись возле собачьей конуры, которая тоже была аккуратно покрашена, а крыша даже выложена черепицей, чтобы будка напоминала настоящий домик. Что, черт возьми, Джон нашел там, внутри этой конуры?

Подбежав поближе, я заметил черное облако мух.

И только потом до моего слуха донеслось их отвратительное жужжание.