Джеймс Паттерсон - Кошки-мышки

– Доктор Кросс! – крикнул Гэри. – Вы прекрасно следуете всем моим инструкциям.

Сонеджи до сих пор придерживался своей мрачной теории: все то, что сердит и возмущает людей, приводит их в состояние безутешного горя, все то, что наносит неизлечимые душевные раны, – именно это, и только это он делал и будет делать.

Сонеджи наблюдал, как приближается к нему Алекс Кросс. Высокий и надменный черномазый ублюдок. Ну что. Кросс, ты уже готов умереть?

Именно сейчас, когда жизнь кажется тебе такой многообещающей. Когда детишки подрастают и начинают подавать надежды. А если учесть, что у тебя появилась такая красивая любовница…

Да, именно это сейчас и произойдет. Ты умрешь за вес то, что сотворил со мной. И никто и ничто теперь не воспрепятствует мне.

Алекс Кросс, не останавливаясь, с гордо поднятой головой, вышагивал по бетонной платформе. Казалось, он тоже ничего не боится. Кросс даже не шел, он шествовал. В этом заключались и его сила, и полное безрассудство.

Сейчас Сонеджи казалось, будто он потерял вес и парит в космосе. Он чувствовал полную свободу. Ощущения были такими, словно ничто больше не могло причинить ему боли: ни физической, ни душевной. Он был тем, кем всегда мечтал стать, и мог действовать так, как ему заблагорассудится. Всю свою жизнь он сознательно шел к этой цели.

Тем временем, Алекс Кросс подходил все ближе. Он задал вопрос Гэри, и слова пронеслись над платформой громко и отчетливо. Впрочем, у Кросса всегда были к Гэри какие-то надоедливые, бесконечные вопросы.

– Что ты хочешь, Гэри? Какого дьявола тебе от нас нужно?

– Заткнись! Как ты сам думаешь, что мне от тебя надо? – отозвался Сонеджи. – Мне нужен только ты! Наконец-то я поймал тебя!

Я слышал, что ответил мне Сонеджи, хотя теперь это не имело большого значения. Все, что происходило между нами, должно было сейчас закончиться. Я шел навстречу ему. Так или иначе, это было наше последнее свидание.

Я спустился еще на три или четыре ступени, не сводя глаз с Сонеджи. Я просто не мог отвести взгляда. Все мое существо отказывалось сдаваться.

Мои легкие еще мучил дым, которого я успел наглотаться в больнице. Спертый, тяжелый воздух железнодорожного тоннеля мало способствовал свободному дыханию. Я закашлялся.

Станет ли сегодняшний день последним для Сонеджи? Я почти не верил в это. И что он хотел сказать своей непонятной фразой о том, что это он поймал меня?

– Не двигаться! Стоять! Ни шагу вперед! – истошно заорал Гэри. В руках у него был пистолет и все тот же проклятый сверток с младенцем. – Я буду приказывать, кому шевелиться, а кому замереть. Это относится и к тебе, Кросс. Поэтому замри на месте!

Я остановился. Все вокруг замерли. На платформах, в этом кишечнике Гранд-централа, стало удивительно тихо. Рядом с Сонеджи находилось по крайней мере человек двадцать, которые могли пострадать.

Сонеджи поднял ребенка высоко вверх, чем снова привлек всеобщее внимание. Детективы и полицейские стояли по всему тоннелю, словно парализованные. Сейчас мы оказались беспомощными перед Гэри. Невозможно было остановить его. Приходилось подчиняться его приказам.

В это мгновение он начал раскручиваться вокруг своей оси, как злой волшебник из старой сказки. Ребенок кружился вместе с ним. Я подумал о матери этого несчастного младенца и о том, в каком состоянии она сейчас должна находиться.

Казалось, Сонеджи впал в какой-то непонятный транс. Выглядел он абсолютно ненормальным, а может быть, в этот момент разум действительно покинул его.

– Здесь присутствует доктор Кросс, – снова пронесся над платформой его визгливый голос. – Итак, что тебе уже стало известно? Вернее, сколько, как тебе кажется, стало уже известно? Давай-ка теперь вместо тебя я сам начну задавать вопросы.

– Не слишком много, Гэри, – ответил я, стараясь, чтобы мои слова звучали спокойно и ровно. Нельзя было подыгрывать ему. Толпа сейчас принадлежала именно Сонеджи. – Мне думается, ты по-прежнему любишь собирать большую аудиторию.

– Пожалуй, ты снова угадал, доктор Кросс. Мне нравится благодарная публика. Я просто млею от ваших взглядов, от вашего страха и ненависти, – он продолжал поворачиваться, словно хотел, чтобы смысл его речи дошел до каждого из присутствующих. – Ведь любой из вас с удовольствием разделался бы со мной. Поэтому вы все и есть самые настоящие убийцы! – взвыл Сонеджи.

Он завершил еще один круг, выставив пистолет и держа ребенка в левой руке. Младенец не издавал ни звука, и это тоже начинало меня беспокоить. Бомба могла находиться в кармане брюк Гэри, где угодно, и я только надеялся, что он не догадался впихнуть ее в сверток с малышом.

– Ну что ж, ты вроде опять вернулся в подвал? Не так ли, Гэри? – выкрикнул я. Когда-то я был уверен в том, что Сонеджи – самый настоящий шизофреник. Потом я изменил свое мнение. А вот теперь я даже и не знал, что подумать.

Свободной рукой Сонеджи указал в сторону подземных пещер и медленно двинулся в дальний конец платформы. Мы не могли остановить его.

– Еще будучи ребенком я всегда мечтал, что буду скрываться именно этим путем. Просто сяду в большой быстрый поезд на Гранд-централ в Нью-Йорке и исчезну. Свободный и невредимый. Скроюсь от всех и каждого.

– Значит, у тебя все получилось. Выходит, ты выиграл. И для этого ты привел нас сюда? Чтобы мы тебя схватили именно здесь? – продолжал я.

– Со мной еще не покончено. Я пока не успел разобраться с тобой. Кросс, – с ненавистью прошипел Сонеджи.

И снова угроза. Я почувствовал, что он начинает приходить в ярость.

– А что со мной разбираться? – тут же парировал я. – Ты только угрожаешь, но я не вижу никаких реальных действий с твоей стороны.

Сонеджи замер на месте. Он остановился, как вкопанный, и теперь каждый, кто присутствовал при этой нелепой сцене, наверное, считал, что все происходящее ему только снится. Я и сам с трудом верил в реальность сегодняшних событий.

– Здесь ничто не кончается. Кросс. Я все равно приду за тобой. Даже из могилы, если понадобится. И ты не в силах остановить меня. Помни об этом! Никогда не забывай. Впрочем, ты и так не забудешь!

Затем Сонеджи сделал то, что я никак не мог и представить. Он выбросил вперед левую руку и швырнул ребенка высоко в воздух. Стоявшие рядом люди одновременно издали испуганный возглас, наблюдая за цветастым свертком, переворачивающимся на лету.

А через пару секунд по платформе пронесся вздох облегчения: мужчина, стоявший пятнадцатью футами ниже, с ловкостью циркача прыгнул к падающему младенцу и успел подхватить его на руки.

И только тогда малыш расплакался.

– Гэри, стой! – крикнул я вслед Сонеджи, который припустился наутек.