Роберт Уокер - Инстинкт убийцы

— А, впрочем, меня это не волнует. Это не имеет ко мне никакого отношения, — мысли Матисака вернулись к важности его новых заказов, проклятому патенту Ловенталя и проблемам, с которыми ему еще предстоит столкнуться.

Он думал о том, не стало ли его послание доктору Коран самоуничтожением и безумием.

Он не знал, как долго может маскироваться, если даже сейчас, перед Сарафианом, он чувствовал себя абсолютно беззащитным, словно такой непроходимый болван, как его босс, мог разглядеть в нем чикагского вампира.

— Послушайте, Метт… мм… — казалось, Сарафиан не решается что-то сказать. — Вы обращались к дерматологу? Я имею в виду ваши руки и лицо.

— Да. А теперь я попросил бы оставить в покое мою личную жизнь! — Матисак инстинктивно спрятал руки под стол, но что он мог поделать с лицом?

— Видите ли, Матисак, когда ваша внешность начинает служить далеко не на пользу работе, это уже становится не вашим личным делом, а проблемой бизнеса — а меня беспокоит только это.

— Вам поступают жалобы по поводу моей внешности?

— Были такие случаи.

— От кого?

— От главного врача больницы в Айове.

— Ерунда.

— От врача в Канзас-Сити.

— И это все, мистер Сарафиан?

— Мне хотелось бы дать вам маленький дружеский совет, Мэтт. Вы не можете быть хорошим торговым представителем, не расставаясь с темными очками и широкополой шляпой… с шелушащимся лицом. Поэтому вы должны следить за своей внешностью, иначе можете потерять работу.

— Только попробуйте уволить меня на этом основании и клянусь, я возбужу против этой идиотской компании судебный процесс.

Сарафиан был взбешен и, к радости Матисака, выскочил из кабинета. Он нес несусветную чушь, блефовал. Кто бы и что ни говорил, а он, Матисак, остается лучшим торговым представителем Бэлю-Сторк. Он доказывал это снова и снова.

Мысли Матисака вновь вернулись к Ловенталю и доктору Джессике Коран, возможно, единственным людям, которые могли связать его имя с этими преступлениями. Настало время действовать, решил он, необходимо что-то предпринять, пока не поздно. Потребуется лишь ловкость рук, и его план осуществится. Возможно, ему надо просто убить мастера и убедить Коран, что именно он, Ловенталь, является вампиром.

Затеяв шумиху вокруг своего идиотского патента, старик сам подписал себе смертный приговор.

В семь часов вечера Мэтью Матисак подъехал к дому Мориса Ловенталя. Это было маленькое бунгало, заполненное старинными вещами, где свет всегда был мягким и приглушенным, а на палках стояли сотни книг, главным образом медицинских и научных, и лишь малую долю их составляла художественная литература, исторические и автобиографические книги. В маленькой гостиной, на журнальном столике перед Ловенталем лежала книга, рассказывающая о последних открытиях океанографа, человека, обнаружившего места, где затонули «Бисмарк» и «Титаник», звали его Роберт Баллард. Матисак потянулся к этой книге, чтобы разглядеть ее получше, но вспомнил, что не должен, по возможности, ни к чему здесь прикасаться. Даже на улице он локтем нажал на дверной звонок.

Ловенталь предложил гостю чай, и тот не отказался. Матисак огляделся по сторонам, пытаясь найти папку с информацией по патенту. Однако, не заметил, чтобы та лежала где-то на виду, как он того ожидал. Еще раз он мысленно обругал Ловенталя.

Тот вошел в гостиную с двумя чашками чая.

— Как вам нравится ваша жизнь в отставке? — Матисак осторожно взял чашку и блюдце, лихорадочно размышляя о том, что на фарфоре отпечатки его пальцев будут выглядеть довольно отчетливо.

— Я боялся, что это окажется смертельной скукой, так и есть. Но я стараюсь все время чем-нибудь заниматься — читать, даже что-нибудь писать! Мне всегда хотелось что-нибудь написать.

— В самом деле? Об опыте работы в лаборатории?

— Да, но теперь я немного отошел от темы, как мне кажется, и больше стал писать о себе, о своих самых сокровенных мыслях и стремлениях. Задаю вопросы, которые не требуют ответа.

— Будьте осторожны, — Матисак оглянулся по сторонам. — Это может быть опасным.

— Возможно, это и самоубийство, но я живуч, Мэтт. Я всегда был таким, и если что-то возбуждает мой интерес, как скажем, наше маленькое устройство…

— Да, кстати, именно из-за него я здесь. Где… где документы, которые вы составили?

— Они в надежном месте, можете мне верить.

— Но ведь вы сказали, что мы просмотрим их сегодня вечером? — Матисак начинал понемногу выходить из себя.

Ловенталь вскинул руки вверх, словно на него уставилось дуло пистолета. Встав с кресла, он принялся расхаживать по комнате и, состроив гримасу, произнес:

— Мы — равные партнеры в этом деле и сообща должны владеть документами. Но, что касается меня, Матисак, я доверяю вам, независимо от того, доверяете ли вы мне или нет, — потянувшись за чаем, он отпил глоток и снова уселся. Ловенталь уютно чувствовал себя в своем доме, в окружении своих вещей.

Матисак догадался, что единственная причина, заставившая старика затеять всю эту возню с патентом — его стремление к любой деятельности, как он уже говорил. А занимаясь этим делом, он воодушевился перспективой использования инструмента. Эта работа стала для Ловенталя блестящим примером того, как он может помочь облегчить страдания человека, оставить после себя что-то такое, из-за чего его жизнь не считалась бы прожитой напрасно.

— Итак, Морис, мы будем сегодня обговаривать детали нашего дела или нет?

— В самом деле, что именно вы бы хотели обсудить? Я закончил все технические чертежи и копии, включая новые материалы, устраняющие неустойчивое положение прибора, когда вы вводите трубку, чтобы она не натягивала прикрепленный к ней сосуд. Вы сказали мне, что проблема заключается именно в этом, что приходится использовать клейкую ленту, помните? Все это я усовершенствовал. И, включая ваши записи о пользе устройства, о чем еще нужно говорить? Вы принесли с собой какие-нибудь записи? — Ловенталь показал на портфель, с которым пришел Матисак.

— Да, кое-что я принес, — солгал тот.

— Буду рад просмотреть их вместе с вами.

— Должно быть, вы считаете меня идиотом, Ловенталь.

— Что?

— Вы собираетесь отнять у меня эту идею, получить патент на свое имя и…

— Я делаю это только потому, что больше не сотрудничаю с Бэлю-Сторк. Если же я воспользуюсь вашим именем…

— Значит, моего имени нет ни в одной бумаге, представленной на получение патента?

— Абсолютно, но это вовсе не означает, что мы не можем совместно вести документы, указывающие на тот факт, что мы равные партнеры.

— Хорошо, ладно, — сказал Матисак, успокаиваясь. — Я изменил свое мнение о вас. Так где же все-таки бумаги по патенту?