Питер Джеймс - Пусть ты умрешь

Что случилось? Террористы?

Ничего другого в голову не приходило.

Рука дрожала так сильно, что ей понадобилось несколько попыток, чтобы вставить ключ в замок входной двери. Рэд вошла, втащила велосипед, поставила к стене, пристегнула цепочкой. Потом, щелкнув переключателем таймера лестничного освещения, поднялась на третий этаж.

Здесь ей снова пришлось повозиться с ключами. Она переступила порог, включила свет, захлопнула дверь и, обессиленная, прислонилась к ней спиной, собирая разбежавшиеся мысли.

Что-то было не так.

Что?

Она задумалась. Не сразу, но ответ пришел. Холодея от страха, она посмотрела на левую руку.

На безымянный палец.

На безвкусное, вульгарное, инкрустированное брилиантами обручальное кольцо, то самое, которое она вернула Брайсу Лорену, когда выставила его вон.

То самое кольцо, которое снова было на пальце.

Понедельник, 28 октября

Трясясь от страха, Рэд стояла под голой, испускавшей чахлый свет лампочкой, висевшей над ней на гибком шнуре как напоминание об угрозе пожара. Ноги приросли к полу. Она посмотрела на кольцо, обвела взглядом прихожую, держась одной рукой за дверь, готовая распахнуть ее и выскочить на лестничную площадку.

Неужели Брайс здесь?

Взгляд нервно метнулся вдоль прихожей к другим дверям. Одна закрыта, другая слегка приоткрыта.

Нет ли его там, за одной из них?

Или в гостиной?

Или в ванной?

Входная дверь закрывалась на два врезных замка, открыть которые, как уверяла женщина из «Проекта „Убежище“», невозможно. Запирающиеся окна с двойными рамами и закаленным стеклом. Просто так это все не преодолеешь.

Как, черт возьми, это кольцо оказалось у нее на пальце? Тот незнакомец в магазине, который взял ее за руку и вывел к двери, а потом, так и не сказав ни слова, растворился, был ли это Брайс?

Не он ли умышленно поджег магазин? Отвлекающий маневр, чтобы надеть ей на палец кольцо? Однажды, когда у них все еще было хорошо, он сказал, что именно так, создавая замешательство, и работают карманники.

Но если Брайс был там, то попасть сюда раньше ее он никак не мог. Или мог? Рэд достала из сумочки телефон, нашла в «Любимых» номер констебля Споффорда и уже подожила палец на кнопку, но сдержалась — в последний месяц она слишком часто беспокоила его по пустякам. Вместо этого разулась и, держа в одной руке телефон, а в другой туфлю, продвинулась осторожно к своей комнате и резко, так что та ударилась о стену, распахнула дверь.

Лэптоп стоял на столе с опущенной крышкой — как и должно. В комнате было пусто.

— Здравствуйте, констебль Споффорд, — громко сказала Рэд, держа палец на кнопке и обращаясь главным образом к невидимому гостю, если, конечно, он каким-то образом сюда пробрался. — У меня в квартире посторонний. Вы не могли бы приехать? Да, прямо сейчас. Через пять минут? Спасибо. Да, я остаюсь на связи.

Она открыла дверь в маленький туалет. Заглянула. Никого. Прокралась дальше по коридору и, дрожа от страха, пинком распахнула дверь в спальню. Тоже пусто. Ничего не тронуто. Постель аккуратно застелена белым махровым покрывалом. Рядом с подушками — два потрепанных плюшевых мишки, Моппет и Эдуард.

Рэд проверила ванную — ничего.

По-прежнему держа в руке туфлю, она вошла в самую большую комнату, объединенную со столовой гостиную.

Пусто.

На барной стойке кофейная чашка и тарелка — как и должно быть — и «киндл», на котором она каждое утро читала «Таймс».

Рэд торопливо вернулась в прихожую, накинула цепочку и задвинула внутренний засов.

Наконец-то можно успокоиться. Она откашлялась, снова прошла в кухню, налила стакан холодной воды, села за стол и залпом выпила. Потом начала крутить кольцо, но, как ни старалась, снять не получалось.

Таившееся до времени ощущение потери нахлынуло вдруг с леденящей силой и излилось слезами. Рэд шагнула к холодильнику, достала бутылку белого испанского вина «Альбарино» — оно нравилось Брайсу и, как ни странно, пришлось по вкусу ей, — открыла и налила полный бокал. Выпила. Налила еще. На сердце было тяжело, как будто к нему подвесили гири. Рэд сняла провонявшую дымом одежду, бросила топ и юбку в корзину — отнести утром в химчистку, — а остальное сунула в стиральную машину.

Голая, она вошла в ванную, отодвинула стеклянную дверь и включила на полную мощный душ — одно из немногих достоинств временного жилища. Проверила рукой температуру и вошла в кабинку.

Несколько минут Рэд роскошествовала под тугими струями, вымывая запах дыма из волос и пор кожи, потом намылила палец и наконец-то стащила треклятое кольцо. Мысли теснились и путались. Карл был мертв, и этот факт никак не укладывался в голове. И как все-таки оказалось на пальце кольцо? Кто это сделал?

Брайс. Никакого другого объяснения не могло и быть.

Значит, он находился в мини-маркете, когда там начался пожар?

Трюки с огнем — одни из его показательных.

Мысли торили дорожки между событиями, прокладывали пока еще неочевидные связи. «Куба Либре»? Ее машина? Или это только воображение? И вот и теперь, вечером, магазин?

Задумавшись, Рэд вышла из кабинки и обернулась огромным дорогим полотенцем. Пока она стояла под душем, зеркало на стене полностью запотело. Она приоткрыла окно и дверь, и стекло начало понемногу проясняться. Втерла в волосы кондиционер. Нанесла на лицо ночной крем. Снова повернулась к зеркалу. И замерла.

В самом центре стекла отчетливо проступили знакомые очертания.

Вертикальный прямоугольник с сердечками в уголках. И силуэт увенчанной короной женской головы.

Червонная дама.

Понедельник, 28 октября

В начале седьмого вечера помощник Тома Мартинсона провел Роя Грейса в просторный, элегантно оформленный кабинет главного констебля. Офис занимал угловое помещение на втором этаже особняка эпохи королевы Анны, из-за чего весь комплекс, вместивший в себя штаб-квартиру суссекской полиции, получил название Мэллинг-Хаус. Здесь, в этом строгом, представительном здании, и расположились все старшие чины суссекской полиции.

Грейс нервничал, и ему отнюдь не полегчало оттого, что и самому Тому Мартинсону было, похоже, не по себе. Вскочив из-за огромного полированного стола в форме буквы L, главный констебль шагнул ему навстречу с протянутой для рукопожатия рукой.

— Спасибо, что заглянули, Рой. — За обычно бодрым, твердым тоном проскользнула нотка неуверенности.

Мужчины прошли к двум кожаным диванчикам в углу, разделенным кофейным столиком. Грейс сел на краешек одного, шеф опустился на краешек другого. Подтянутый, с короткими, уже начавшими редеть, темными волосами, приятный и одновременно серьезный в обращении, шеф полиции был в белой форменной рубашке с эполетами, черном галстуке и черных брюках.