Питер Джеймс - Пусть ты умрешь

Ко мне?

Да я душка.

Пока не в гневе. А сейчас я в гневе. И вам бы уж лучше в это поверить.

Но теперь напряжение вроде как спало. Они арестовали Мэтта Уэйнрайта. Хорошо, да?

Вот только та девчонка на ресепшене была не слишком любезна. Парочку раз она его видела. Как знать, вдруг позвонит в полицию? Так рисковать нельзя, поэтому, как ни печально, туда он уже не вернется. Придется сегодня спать в фургоне. Зато уже завтра начнется забава!

Он резко выпрямился. Рэд и ее родители выходили из здания. Отправляются в «Гранд-отель» на воскресный ланч. Прекрасное место! Однозначно — за.

Брайс даже не стал заморачиваться и следовать за их «хондой» — просто слушал. Как их встречают в ресторане, проводят к столу.

— Ну что, пропустим по рюмочке? — предложил идиот папаша.

Родители заказали джин с тоником, Рэд — «совиньон блан».

Потом они долго и придирчиво вычитывали меню. Глупая мамаша и придурковатый папаша заказали воскресное жаркое. Рэд остановила свой выбор на запеченном окуне.

А, полезная пища. Хорошая девочка! Узнаю мою Рэд. Будь здорова, ангел мой! Ты нужна мне здоровой, чтобы вынести то, что я тебе уготовил. Не хотелось бы думать, что ты умрешь прежде, чем я с тобой это проделаю. Честное слово! Тебе предстоят большие страдания. Твоими последними словами на земле будут: «Мне так жаль, Брайс, я на самом деле тебя люблю. И буду любить всегда». Обещаю: именно так ты и скажешь. Перед тем как испустить дух. Скажешь как миленькая.

А потом я тебя отпущу. Я ведь человек слова.

Воскресенье, 3 ноября

— Должна заранее предупредить, состояние не самое лучшее, — с едва уловимым французским акцентом сказала риелторша, отпирая входную дверь многоквартирного дома Ройял-Риджент. Ее огромной связке ключей позавидовал бы и иной тюремщик. Свободной рукой она держала папку с документами.

Элегантная женщина лет сорока пяти, с роскошными блондинистыми волосами, в модном темно-синем пальто с латунными пуговицами и дорогой на вид сумочкой. Она назвала свое имя, но он уже забыл. Софи? Сандрин? Сьюзи? Вообще-то ему было все равно, но вот собственная забывчивость не нравилась. Обычно он хорошо запоминал имена. Слишком рассеян, подумал Брайс, слишком на взводе. Нужно успокоиться и собраться.

— Как я уже говорила, это выморочный объект, мистер Миллет. Семья пару лет оспаривала оценочную стоимость, поэтому мы здесь ни к чему и не прикасались — и, боюсь, на момент смерти владельца квартира находилась в довольно-таки запущенном состоянии.

— Не важно, — сказал Брайс Лорен, почесывая через бороду подбородок. — Я ищу реставрационный проект.

— Тогда, думаю, вам подойдет. Проводка здесь определенно представляет опасность для жизни. Да и водопровод довольно-таки старый.

Слова об опасной для жизни проводке прозвучали в его ушах музыкой.

Они вошли в подъезд, в котором, похоже, недавно проводился ремонт, — здесь стоял запах свежей краски, на полу лежал новый ковролин, а стену украшал ряд симпатичных почтовых ящиков. У стены навалились друг на друга несколько велосипедов; всюду листочки рекламных проспектов. Вверху, на стене, он заметил сопряженную коробку пожарной сигнализации — городские власти установили единые правила для всех многоквартирных домов. Риелторша повертела в руках связку ключей, нашла нужный, открыла правую дверь, зажгла свет, и они вошли.

Брайс поморщился — в нос ударил отвратительный, затхлый запах, характерный для мест, где живут старики; запах с ноткой сырости и плесени. Они оказались в крошечной прихожей, с заключенным в рамку молитвенником на стене рядом с деревянной викторианской вешалкой, приютившей пыльный бежевый макинтош и твидовую кепку. Брайс проследовал за риелторшей в гостиную — небольшую, унылую и запущенную комнату с уродливыми тиснеными обоями и открывающимся за сероватыми занавесками видом на набережную, точнее — на железный забор и мусорные баки. Комната была обставлена в духе 1950-х — трешка, диван и два кресла, электрический камин с тремя спиралями на решетке под мраморной полкой и квадратной формы телевизор, который вполне могли смотреть обитатели ковчега. На одной стене, немного скособочившись, висела копия «Воза сена» Констебля, на другой — копия одного из морских пейзажей Тернера.

— У него был хороший художественный вкус, — заметил Лорен.

Риелторша посмотрела на него вопросительно, не понимая, шутит он или же говорит серьезно.

— Да, — рискнула она осторожно. — Довольно-таки.

— Великие художники.

— Великие, — согласилась она. — Насколько я поняла, семья не возражает против продажи всего содержимого по договоренности.

Он улыбнулся:

— Рад слышать.

Брайс обратил взор на телевизор. Именно телевизор заинтересовал его больше всего, но он постарался этого не показывать. Взглянул вверх, на оштукатуренный охряного цвета потолок над защитной панелью, внимательно рассмотрел древний детектор дыма.

— Полагаю, он был заядлым курильщиком, — сказала риелторша, проследив за его взглядом.

— Курение убивает, — ответил он.

— Да уж.

Он снова посмотрел на телевизор. Внимательно. Задержавшись настолько, насколько мог себе позволить.

— Почти антиквариат, не правда ли? — сказала она, заметив его интерес.

— Вот только показывает ли старые программы?

Она снова посмотрела на него с сомнением, как будто снова не поняла, была это шутка, или же он говорил серьезно.

Потом Брайс прошелся вместе с ней по остальным помещениям этой мрачной, расположенной на нижнем этаже квартирки. Увидел туалет с деревянным сиденьем и покрытым пятнами унитазом, небольшое, с матовым стеклом, окно над ним и разбухшие в самом низу, в углу, обои, к тому же испещренные крапинками — явный признак сырости. Пару секунд он пристально смотрел на окно, затем проследовал в кухню.

Запущенная, как и все прочее здесь, тусклая, старомодная, с видавшим виды холодильником «Лек» и грязной тряпкой, свисавшей с сушильной полки.

— Некоторая модернизация здесь определенно требуется, — заметила риелторша.

Некоторая? Ему это было совершенно не нужно — его интересовало другое, но, разумеется, Брайс ничего не сказал.

Кое-какая? — подумал он. Да нет, модернизация здесь не нужна, по крайней мере — не для его целей. Но ей об этом знать незачем. Снова присмотрелся к детектору дыма, а затем, вслед за своей провожатой, протиснулся в грязную, выложенную плиткой ванную комнату, ванна в которой была вся в ржавых пятнах. Потом была главная спальня с махровым покрывалом на неширокой двуспальной кровати. Интересно, занимался ли кто-нибудь когда-нибудь здесь сексом, подумал он и тут же содрогнулся от отвращения при этой мысли. Ему показалось странным, что нигде нет фотографий, но, возможно, их уже забрали родственники. Впрочем, это его заботило мало. Он думал только о телевизоре.