Лев Гурский - Убить президента

Обошлось, к счастью, без направленных взрывов. Защелкали засовы, заскрипели замки, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы смог протиснуться человек средней комплекции. Комплекция, по счастью, у меня как раз средняя, а индекс обидчивости – даже ниже среднего. Поэтому я не стал ломать голову, пристало ли капитану ФСК, выполняющему к тому же спецзадание самого директора ФСК, пролезать в милостиво открытый мне зазор, – а просто пролез.

Хозяин квартиры немедленно замкнул все свои замки. Сделал он это столь быстро и виртуозно, что я подумал сразу: если мне придется отсюда спасаться бегством, замки меня задержат как минимум минут на пятнадцать. Будем надеяться, ничего такого не случится.

– Итак, с чем пожаловали? – холодно спросил хозяин, не пропуская меня из коридора в комнату. На вид Андрею Михайловичу Миничу было лет тридцать пять. Белокурая шевелюра обметала его голову в живописном беспорядке. Старомодные очки в металлической оправе придавали ему вид то ли бухгалтера-расстриги, то ли Жака Паганеля в период юношества. Одет Андрей Михайлович был в дорогой импортный спортивный костюм фирмы «Пума» и в какие-то разбитые тапочки-плетенки на босу ногу.

– Добрый вечер, многоуважаемый Андрей Михайлович, – сказал я самым любезным тоном. – Извините, что побеспокоил. Мне хотелось бы поговорить с вами в приватном, так сказать, порядке, не отнимая ваше время вызовом, официальными повестками. Скажу более: на руках я не имею даже ордера на обыск и вы вправе не пустить меня дальше порога… – Андрей Михайлович осклабился. Как видно, он вовсю собирался воспользоваться этим правом. – Хотя, сами понимаете, оформить мне ордер – дело полутора часов. После чего не только я, но и ваши соседи в качестве понятых смогут осмотреть вашу квартиру. Итак, давайте, что называется, определимся сразу: мы с вами просто беседуем или придется беспокоить и вас, и себя, и соседей?

Андрей Михайлович определился в три секунды. Просто отодвинулся и пропустил меня в комнату.

– С каких это пор Лубянка стала этим делом интересоваться? – проворчал он. – Я понимаю, милиция нравов или там налоговая инспекция… Но контрразведка-то здесь с какого бока?

Я уже собирался сказать, что ФСК интересуется всем и всегда с какого-то бака, работа такая. Однако, бросив взгляд на обстановку в комнате, вовремя промолчал, сочтя, что в данных условиях фраза моя может прозвучать на редкость двусмысленно.

Бизнес Андрея Михайловича Минича был виден невооруженным глазом. Квартира была превращена в складское помещение. На полу, под столом, на стульях громоздились яркие пачки в полиэтиленовых упаковках. Вот оно что. Немного «Плейбоя», немного «Пентхауза» для самых интеллигентных потребителей, а для всех остальных – «Хард-мэгэзин», жесткое порно из Гонконга. Каждый такой журнальчик стоил пятую часть моего месячного жалованья.

– Контрразведке, – согласился я, подумав, – ваш бизнес действительно не интересен. Хотя, конечно, с перечисленными вами ведомствами у нас самые тесные контакты. Желаете проверить?

Андрей Михайлович тут же поверил на слово и, наконец, нормальным светским тоном поинтересовался целью моего визита.

– Цель-то у меня пустяковая, – кротко заметил я и протянул ему аккуратно глянцевую фотографию покойного Дроздова-«Кириченко». Несколькими экземплярами такого снимка я разжился еще днем, у себя в отделе. – Видели вы когда-нибудь этого человека?

Минич сосредоточенно повертел фото в руках и с видимым облегчением ответил, что никогда не видел и не знает. После чего вернул мне снимок. Я же, со своей стороны, подставил раскрытую папку, и фотография скользнула туда. Вот так. Отпечатки сверим завтра, в лаборатории у Некрасова.

Теперь предстояло самое главное. Я вытащил другую фотографию и подал ее Миничу. Тот взглянул на снимок и презрительно сощурился.

– Политический сыск? – поинтересовался он. – Я-то думал, что с этим вы покончили. Впрочем, она-то как раз и предупреждала, что все вернется на круги своя…

Я не стал спорить с ним, а просто спросил его:

– Так где бы мне отыскать госпожу Старосельскую, а, Андрей Михайлович? Сделайте милость, подскажите.

Минич нехорошо посмотрел на меня. Так смотрят не на представителя серьезного государственного ведомства, а на мелкое шакалье, которое отбирает у школьников карманные деньги.

– Я думал. Что. Пятое. Управление. Ликвидировано, – сказал он медленно, с расстановкой. Так уважающий себя пацан объясняет уличному шакалу, что денег у него при себе нет. – И факт. Моего. Выхода. Из Дем.Альянса. Не дает. Вам. Никакого. Права. Считать. Меня стукачом.

Я невольно порадовался за Андрея Михайловича. Говорить подобным тоном с фискалом, имея дома такой склад готовой и столь сомнительной продукции, мог и вправду далеко не трусливый человек.

– Я не из Пятого управления, – сказал я мягко. – Я из отдела по борьбе с терроризмом. Террористы, понимаете? Пиф-паф.

Минич с удивлением поднял брови. Взгляд его стал менее враждебным, но более озадаченным.

– Уж не думаете ли вы, что Лера…

– Я ничего пока не думаю, – перебил я его все тем же мягким тоном. Моя Ленка называет этот тон убедительным. В том плане, что мне им иногда удается убедить собеседника, мою Ленку, например – не покупать четырехтомник Юкио Мисимы, ну его к черту. – Я расследую дело, и только.

– Да нет же, это ерунда! – убежденно сказал Минич. – Лера, конечно, всегда любила трепаться на тему цареубийства. Это был ее конек, ее любимый предмет для разговора. Но чтобы практически… – Тут Андрей Михайлович Минич вдруг понял, что сказал несколько больше, чем следовало бы, и сказал со злостью: – Уходите, капитан! Можете возвращаться с понятыми, с санитарами, с костоломами. А сейчас уходите…

– Ну, что вы. – Я пожал плечами. – Какие там понятые! Я и так вам благодарен за помощь. Кстати, если вы все-таки увидите в эти дни госпожу Старосельскую, скажите ей о моем визите.

С этими словами я протянул Миничу руку, которую тот с самым мрачным видом не пожал. Уважаю принципы. Если, мол, я торгую порнографией, это еще не означает, что я продажная шкура. Браво. Широк русский человек, подумал я, выходя из подъезда.

При желании можно было бы немного покараулить у дома на тот случай, если господин Минич все-таки связан с этим делом и кинется предупреждать Леру об опасности. Но что-то мне подсказывало, что Андрей Михайлович действительно давно покинул ДА и что отпечаток на глянцевом репертуаре действительно не его.

Я открыл свой список и, поразмыслив, вычеркнул фамилию Минича.

Поехали дальше. Фискалы, как известно, ходят по ночам. А некоторые, вроде меня, даже ездят на своих «Жигулях». На то они, сами понимаете, фискалы. Насвистывая приставшую мелодию, я сел за руль.