Лев Гурский - Убить президента

– Туда! – Я махнул рукой в сторону улицы Герцена.

Мосин ткнул шофера, лимузин взвизгнул и умчался в указанном мною направлении. Пусть поищут, ухмыльнулся я злорадно. Не знаю, чем телевизионщики насолили сегодня соколам, но теперь Мосину их уже не поймать.

Я еще по инерции ухмылялся, когда звонил в дверь квартиры Андрона Воскресенского и предъявлял ему свое служебное удостоверение. Но тут же стал серьезным, увидев, как смертельно побледнел хозяин квартиры. Очень похоже, что визит мой его напугал, но не удивил.

– Я могу собрать вещи? – с ходу спросил Воскресенский слегка надтреснутым голосом. Так в старинных фильмах про гражданскую войну говорили интеллигенты-вредители, когда к ним с обыском приходили орлы из чрезвычайки. Впрочем, и сам Воскресенский внешне напоминал такого интеллигента из фильма. Разве что сутулился чуть больше, чем следовало бы.

– Вещи? – не без удивления повторил я. – Что ж, вещи, наверное, вы можете собрать. Только сначала, пожалуйста, извольте чистосердечное признание.

– Признание в чем? – глухо спросил Воскресенский.

– Уж вам виднее, в чем, – пожал я плечами. – Вы ведь даже не спросили, зачем я пришел. Сразу сдаетесь. Ну, так рассказывайте.

– Про что? – все так же глухо произнес Андрон Сигизмундович. Видно было, что каждое слово дается ему с трудом. Руки у него подрагивали. Он старался не смотреть мне в глаза и вообще производил впечатление человека, с детства перепуганного. Только вот в чем?

– Расскажите мне про покушение, – сразу взял я быка за рога.

Губы Воскресенского сложились в какую-то странную болезненную улыбочку.

– Да-да, конечно, – обреченно кивнул он. – Ваш неизменный репертуар. Покушение на генералиссимуса и туннель от Бомбея до Лондона. Узнаю Лубянку. Валерия истеричка, но в этом она была права.

– В чем, в чем права? – не отставал я.

– Во время нашего последнего разговора она предупреждала меня, что этим кончится. Черные «воронки» будут разъезжать по ночам и хватать по спискам. Всех бывших антисоветчиков, радикалов и прочих диссидентов. Вы ведь мой адрес взяли из списка Дем.Альянса?

– Вроде того, – согласился я. – Так когда вы разговаривали с Валерией в последний раз?

– Не помню, – сказал Воскресенский. – Месяца два назад.

– А свой маузер вы ей тогда же передали? – поинтересовался я. – Ну, тот самый, именной, который маршал Ворошилов преподнес вашему батюшке…

Андрон Сигизмундович потер рукой свой лоб. Ясно было, что вопрос мой для него был верхом бессмысленности.

– При чем тут маузер? – унылым жестом пресек он мою явную глупость. – Не просила Валерия у меня никакого маузера. Да вот он, на месте.

С этими словами Воскресенский приставил лестницу к книжным стеллажам, взобрался почти на самую верхотуру и снял с полки огромный пыльный фолиант.

– Держите, – сказал он мне сверху.

Я подхватил обеими руками том, разгреб пыль и открыл. Как и следовало ожидать, внутри тома было вырезано гнездо и в нем действительно лежал огромный маузер в некогда яично-желтой, а теперь уже основательно поблекшей деревянной кобуре. Сапего был прав. Для теракта это грозное оружие было совершенно бесполезно. Для прицельной стрельбы с дальнего расстояния маузер не смог бы заменить даже плохонькую винтовку, а вблизи маузер был просто до неприличия громоздок. Любая охрана расщелкала бы человека с такой пушкой за километр.

Да, эту версию пришлось отбросить. Я еще раз с сожалением кинул взгляд на музейный маузер, повертел его в руках, пересчитал патроны (их было всего пять, и они неплохо сохранились) и положил оружие обратно в тайник.

– Кладите его, где лежал, – попросил я Воскресенского.

Тот удивленно уставился на меня:

– Как, вы не собираетесь его конфисковывать?

Я развел руками.

– Представьте, не собираюсь. И арестовывать вас сейчас я тоже, между прочим, не собираюсь. Да и приехал я не на «воронке», а на «Жигулях». Посмотрите в окно, убедитесь.

Воскресенский, сжимая фолиант в руках, деревянной походкой послушно направился к окну. Когда он вернулся, бледное его лицо чуть порозовело.

– В таком случае, не понимаю… – начал было он. Именно таким голосом честные советские интеллигенты в старых фильмах, напрасно заподозренные в заговорах, говорят с чекистским хамьем.

– Вы книжечку-то с пистолетиком на место положите, – посоветовал я Воскресенскому. – Она тяжелая, в руках устанете держать.

Андрон Сигизмундович повел плечами, однако вновь забрался по лесенке и вернул том на место.

– Вот и отлично, – похвалил я. – А теперь слушайте…

Минут через десять, когда я замолчал и сложил фотографии обратно в свою папочку, Андрон Сигизмундович сотворил на лице почти дружелюбную гримасу. Он уже вошел в образ честного интеллигента, к которому за советом приходит молодой рабочий паренек.

– С вами трудно спорить, – произнес Воскресенский наконец. – Но и соглашаться нет охоты. Вы утверждаете, будто бы есть вероятность покушения на Президента и что, возможно, Валерия Старосельская к этому делу причастна…

– Я не утверждаю, – вставил я. – Просто существует одна из версий, и ее надо проработать. Подтвердить либо отбросить. Это всего лить догадки, почти ни на чем не основанные… – Разумеется, ни об убийстве Дроздова-«Кириченко», ни о его посмертных уликах я ничего рассказывать не стал.

– Чисто теоретически такая возможность существует, – признал Андрон Сигизмундович. – Валерия не всегда адекватна, но… я не верю. Простите, не верю. Валерия – человек творческий и потому довольно безалаберный. Покушение же – такая область, в которой необходим почти математический расчет. Кто-то должен был позаботиться об оружии, обеспечить прикрытие… Разработать реальный план, в конце концов. Многие грандиозные планы Валерии в свое время уже были остановлены из-за невинных бытовых мелочей.

– Другими словами, – подытожил я мысль, – у Валерии в таком деле должен непременно быть помощник. Или помощники.

Воскресенский приостановил плавное течение своих мыслей. Такой простой вариант явно не приходил ему в голову.

– Значит, вы считаете, будто кто-то из Дем.Альянса может сейчас вместе с Валерией… Совершенно невероятно!

– Минутку, – удивился теперь я. – Выходит, у Старосельской в ДА не было единомышленников? Неувязочка какая-то получается. Я-то слышал другое – будто зачастую в меньшинстве оказывались именно вы…

На самом деле ничего такого я не слышал. Но подначка сработала.

Воскресенский покраснел. Чувствовалось, что мои подозрения невероятно его задели.

– Чушь! – запальчиво произнес он. – Чушь, господин с Лубянки. Если Трахтенберг с Колокольцевым одно время и подпевали ее бредням, то и они постепенно разобрались в ее идеях. Должны были разобраться.