Сергей Соболев - Кремлевский пасьянс

– Теперь что касается Фомина. Должен сразу предупредить, настоящие имя и должность этого человека установить не удалось.

Маршал недовольно посмотрел на Кандаурова, но тот не стал оправдываться и кивнул полковнику.

– Продолжайте, Кобозев. И не нужно прибедняться.

Кобозев говорил ровным голосом, словно читал по бумаге, хотя никаких записей у него не было.

– В ходе предпринятого нами расследования удалось выяснить следующее. Человек, известный нам как майор Фомин, прибыл в штаб ОКСА двадцать девятого января сего года. На руках у него было направление из Генштаба и секретное предписание для командующего и начальника штаба ОКСА. Командующий связался с Генштабом, и маршал Хромеев еще раз подтвердил полномочия майора.

Маршал слушал Кобозева очень внимательно. Он предоставил Кандаурову и его людям возможность действовать непосредственно от его имени. Это обстоятельство развязало руки офицерам ГРУ, но министр опасался гневной реакции со стороны самых влиятельных лиц государства. С другой стороны, он не мог занимать пассивную позицию в то время, как Чернов роет под него яму. Дело зашло настолько далеко, что давать задний ход было поздно. Оставалось только идти напролом и надеяться на профессионализм своих подчиненных и благоприятную конъюнктуру в верхах.

– Секретное предписание подписано начальником Генштаба и начальником военного отдела ЦК КПСС Вергуновым. Есть там и ваша подпись, товарищ маршал.

Кобозев вопросительно посмотрел на министра, но тот кивком попросил его продолжить.

– Никаких должностей в штабе ОКСА майор Фомин не замещал, однако предписание позволяло ему действовать от имени Генштаба и командования ОКСА…

– Какие-либо документы сохранились? – перебил его маршал. – Анкетные данные, фотографии…

– Нет, товарищ маршал. В штабе ОКСА подобных документов обнаружить не удалось. Я уверен, их там и не было.

– В кадровом управлении министерства и Генштабе на Фомина также ничего нет, – дополнил сообщение полковника Кандауров. – Мы попытались сами реконструировать события месячной давности. Как нам представляется, дело было так…

– Давайте лучше я объясню, как было дело, – вздохнул министр. Он достал из внутреннего кармана клетчатый платок и тщательно протер запотевшие стекла очков.

– Двадцать второго или двадцать третьего января, я сейчас точно не помню, мне позвонили из Секретариата ЦК и попросили обеспечить «прикрытие» – так, кажется, говорят в вашей среде – для одного человека, направляемого по линии ЦК в Афганистан. Ему предстояло осуществить нечто вроде инспекционной поездки. В ЦК поступают сведения, что в Афганистане процветают торговля оружием, контрабанда наркотиков и прочие криминальные вещи и ко всему этому якобы приложили руки некоторые старшие офицеры из ОКСА. Фомин должен был либо подтвердить, либо опровергнуть эти сведения. Теперь вы понимаете, чем объясняются его практически ничем не ограниченные полномочия в Афганистане? Обоснованными выглядят и предпринятые меры безопасности. Операцию курировал военный отдел ЦК. За удостоверением, на котором уже стояли моя с Хромеевым подписи, приезжал сам Вергунов. Мне помнится, что в удостоверении отсутствовала фотография. Я тогда еще обиделся, что даже мне, министру обороны, в ЦК не доверяют, но Вергунову удалось убедить меня в обратном. Вот так и случилось, что майор Фомин действовал в Кабуле от нашего имени, а сами мы, включая кадровое управление и Генштаб, ничего об этом человеке толком не знаем.

Маршал закончил свой рассказ и испытующе посмотрел на подчиненных. В стеклах его очков зловеще мерцали блики, отбрасываемые светом большой хрустальной люстры.

– Настоящую фамилию Фомина может знать Вергунов, хотя и здесь нет стопроцентной уверенности. И зарубите себе на носу, – маршал поднял указательный палец, – всего этого я вам не говорил. Я ясно выражаюсь?

– Так точно, товарищ маршал, – ответил Кандауров. – Николай Андреевич, мы можем поговорить откровенно? Присутствие полковника Кобозева не должно вас беспокоить. Он проверенный товарищ.

– Это именно то, что от вас требуется, – глухо ответил министр. – Что касается полковника, то это ваш подчиненный, так что вам важнее.

– Тогда я возьму на себя смелость утверждать, что вся эта операция с внедрением Фомина в армейские структуры была спланирована в ведомстве Чернова и осуществлена при помощи секретаря ЦК Лычева. Это ведь Лычев хлопотал о «прикрытии», не так ли?

– А, черт! – маршал хлопнул ладонью по столу. – Я вижу, вам не терпится сунуть свой нос в большую политику!

– Мы готовы свернуть расследование, – спокойным тоном произнес Кандауров. – Все это дело от начала до конца большая политика. Но достаточно одного вашего приказа и мы прекратим им заниматься. Нам страшно, товарищ маршал, и я не хочу этого скрывать. Поскольку у нас разговор откровенный, выскажу свое мнение. В случае неблагоприятного для нас исхода кадровых перестановок, нас ждут большие неприятности. Николай Андреевич, нам не простят того, чем мы сейчас занимаемся.

– А какой исход вы считаете благоприятным для нас? – угрюмо спросил министр.

– Если к власти придет Сергеев.

В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь тяжелым с присвистом дыханием маршала. Он опять потянулся за платком, но на этот раз вытер блестевшую от пота лысину.

– Умники, вашу мать! – процедил сквозь зубы маршал. – Уже все решили! Сергеева им подавай! А меня вы спросили? А людей из оборонки? Ладно, я этих слов от вас не слышал. Продолжайте, полковник.

– Мы остановились на том, что документов, позволяющих установить личность Фомина, обнаружить не удалось. Фотографий его также не сохранилось, но с нами в Кабуле работал художник и ему удалось набросать портрет этого человека.

Кобозев извлек из кармана карточку и передал маршалу.

– Портрет достаточно точный, Фомин здесь, как на фотографии.

Министр долго разглядывал карточку и вернул ее Кобозеву.

– Никогда не видел этого человека.

– А вот кадровики из КГБ дали нам любопытные сведения…

– Кстати, какова реакция Чернова? – перебил полковника министр.

– Мы ожидали, что реакция будет бурной, – признался Кандауров, – но Чернов действует очень осторожно. Не скажу, чтобы эта история вызвала большой шум. В ЦК, скорее всего, вообще об этом ничего не известно. Люди Чернова достаточно быстро нашли всех четверых. Кроме подозрений, у него на нас ничего нет. В скором времени он предпримет ответные действия, это очевидно. Об их характере мы можем пока лишь догадываться. Но уже сейчас заметно усилилась слежка за нашими людьми. Кроме того, Чернов усилил охрану высокопоставленных чинов из госбезопасности.