Майкл Гилберт - Бедняга Смоллбон

– Послушайте, вы… – начал Эрик. – Подумай я, что вы все рассказали Бёрли.

– Ведь вы чертовски хорошо знаете, что я этого не сделал, – холодно заметил Джон. – И если вам от этого станет легче, то знайте, что никогда и не собирался. Но раз вы сами решились на уход, которого давно заслуживали.

– Вы хам!

– Держите себя в руках, – оборвал его Джон, наклонив стул ещё больше. – Для драки вы слишком толсты и к тому же мы оба давно вышли из возраста, когда не мешает небольшая доза физического воздействия.

– Я не намерен руки пачкать, – заявил Эрик.

– Тот грохот, что вы слышали, – сказал Джон Боуну, – это у меня камень с души свалился.

– Но кое-что я вам скажу, – Эрик остановился в дверях. – Я чертовски рад, что уберусь отсюда. Мне тут осточертело. День за днем только: «Да, ваше превосходительство, никак нет, ваше превосходительство, не окажет ли мне лорд честь позволив почистить его ботинки?» Вы не адвокаты, вы лакеи. Как же я рад, что окажусь в конторе, где занимаются нормальной работой! Она совсем не столь престижна, как ваша, но там хоть человек сам себе хозяин.

Боун слушал его с восторгом. Ярость стерла со слов Эрика всю наносную позолоту, так что местами уже проступал грубый металл.

– Это мне нравится, – протянул Джон. – И ещё бы я хлопнул дверью. Это лучший способ закончить такую чудную речь.

Эрик испепелил его напоследок взглядом и зашагал к выходу.

– Я должен вам сказать, – заметил Джон, когда Эрик ушел, – что будь у него мужество сказать все это, работая здесь, – я имею в виду, пока здесь получал жалование, – я мог ему и зааплодировать. Ведь в чем-то он прав. Только теперь это как будто плюнуть – и убежать.

Хейзелридж между тем раздумывал над грудой донесений, в которых излагались подробности насчет письма, найденного под столом мисс Корнель.

«Представленный предмет, – значилось в первом из них, – по двенадцати параметрам сходится с образцом, который был нам предоставлен. По структуре, цвету, глубине тиснения, цвету печати и т. д.»

«Нами был исследован образец почерка при стократном увеличении, – так начиналось следующее. – Число характерных особенностей, которые сходятся в обоих образцах, слишком велико, чтобы допустить иное заключение, чем что они были написаны тем же лицом и примерно в то же время.»

Затем весьма любопытное заключение мистера Алпейса, владельца писчебумажного магазина в Белсайз Парк:

«Я поставляю писчую бумагу мистеру Смоллбону регулярно и у меня есть клише с его фамилией. Мистер Смоллбон в начале февраля заказал у меня письменно новую партию бумаги, сообщив, что его запасы подходят к концу. Я велел отпечатать пятьсот листов, но за ними никто не пришел. Дважды писал мистеру Смоллбону, чтобы напомнить, что бумага готова, но так и не получил ответа.»

Сержант Пламптри заметил:

– Это правда. Когда я по вашему приказу зашел за образцом писчей бумаги Смоллбона к нему домой, то не нашел ни листочка ни в письменном столе, ни в папках. С трудом обнаружил один у миссис Таккер. Он каждый раз, когда платил за квартиру, прикалывал чек к листу писчей бумаги и оставлял на столе в комнате, так что один у неё и завалялся.

– Похоже, значит, – сказал Хейзелридж, – что бумага настоящая и подпись тоже. И кстати – нигде не видели там пишущей машинки?

– Нет, машинки у него никогда не было. Миссис Таккер говорила, что он свои письма печатал в конторе своего знакомого, но не знала, ни как того зовут, ни кто он.

– Ну что же, это вполне возможно, – протянул Хейзелридж. Протянул так задумчиво, словно мыслями был где-то далеко. Когда сержант Пламптри вышел, Хейзелридж послал за мисс Корнель.

– Мне кое-что пришло в голову, – начал он без лишних слов. – Давно должно было прийти, но знаете, как бывает. Короче, дело вот в чем: где все те папки, и бумаги, и книги и все прочее, что раньше было в том ящике? Все материалы по наследству Ишабода Стокса? Они ведь были достаточно объемистыми, не так ли? Такой сверток не пронесешь под пиджаком. Так где же это все?

– Одно я знаю точно, – неторопливо заметила мисс Корнель, – что в конторе их нет.

– Почему вы в этом так уверены?

– В любой другой адвокатской конторе, – сказала мисс Корнель, сверток с бумагами, учетные книги и письма можно засунуть куда угодно, и никто не обратит внимания-но не у нас. У Хорнимана – никогда.

– Понимаю, – протянул Хейзелридж. – Сколько всего там было? Примерно.

Мисс Корнель сделала неопределенный жест рукой.

– Трудно сказать. Ящик был почти полон. Там была уйма барахла. Куда больше, чем кто-нибудь хотел бы таскать с собой.

– Да, – сказал Хейзелридж, – да, так я и думал.

Боб Хорниман, выселенный из своего кабинета и вынужденный пока работать в невзрачной полуподвальной каморке, привык проводить время по чужим кабинетам, поэтому Боуна не удивило, что Боб появился у него в одиннадцать часов, вместе с утренним чаем.

– Можете взять чашку Джона, – сказал Боун, – Он куда-то ушел.

– Спасибо.

Боб сел на край стола Джона. Сидел, болтая ногами, пока мисс Беллбейс не покинула комнату, потом сказал:

– Я рад, что Коу тут нет, поскольку хочу вам кое-что сказать, точнее, сказать кое о чем, к чему долго готовлюсь.

– Слушаю, – осторожно протянул Боун.

– Нет, это не имеет ничего общего с расследованием, – торопливо заверил Боб, заметив его сдержанность. – Это. Короче, скажите мне, у вашего отца денег хватает?

– Ну, думаю, кое-что есть, – допустил Боун.

– Простите, что спрашиваю… не слишком тактично. Я помню, он занимал видное положение в Сити, и всегда слышал о нем как о каком-то таинственном финансисте, на которого миллионы так и сыплются.

– Ну, все не так плохо, – усмехнулся Боун. – Сомневаюсь, что сегодня у кого-то и в самом деле есть миллионы. Отец располагает определенными финансовыми возможностями, которыми может распоряжаться по собственному усмотрению.

Боб ухватился за эти слова.

– Верно, вот именно это я и имел в виду. Речь именно об инвестициях.

– Вы лучше объясните мне, в чем дело, – терпеливо предложил Боун.

– Я хочу продать свою долю в фирме, – сообщил Боб. – И мне пришло в голову, не захотите ли вы её купить.

– Вы это серьезно?

– Совершенно.

Теперь, когда все было сказано, Боб выглядел гораздо спокойнее.

– Не стал бы предлагать это кому попало, но… ну что вам говорить! Я вас знаю, и Крейну вы понравились, а Бёрли… честно говоря, думаю, что получи он пару лишних акций, быстро пошел бы навстречу.

– Да, но почему вы хотите это сделать – почему хотите уйти? Черт возьми, ведь вы не можете все бросить.

Боун бессильно огляделся вокруг и его взгляд случайно упал на большую фотографию Абеля Хорнимана; старик его взгляд выдержал.