Борис Руденко - Логово змея

– Хорошо живу, Йока, спасибо, – сказал Ыльчин. – А ты как живешь?

– И я хорошо. – Глеб отложил молоток и разогнулся, радуясь возможности передохнуть. Он принялся чинить курятник Анны сразу после завтрака и не закончил до полудня.

– На охоту ходишь? – спросил Ыльчин, словно не видел Глеба не меньше недели, хотя мудрено было людям в маленьком селе не встретиться хоть раз на день.

– Хожу иногда, – поддерживал беседу Глеб. – С Иваном.

– Вот, моя Галина тебе подарок прислала. – Ыльчин вытащил из мешочка замшевые, расшитые бисером полусапожки и сунул в руку Глебу. – Специальные охотничьи чарыки. Мой отец сам из кожи изюбря делал, а Галина украшала. В них вплотную можно к зверю подойти – он и не услышит. И на камне не скользят, и на мокрой траве.

Глеб несколько растерялся.

– Спасибо, Ыльчин, – сказал он. – Не знаю даже, что сказать… Очень дорогой подарок.

– Ничего не говори, – замахал руками Ыльчин. – Бери и носи на здоровье. До свиданья, Йока!

Он быстро повернулся и пошел прочь со двора.

– Постой, Ыльчин! – запоздало окликнул его Глеб. – Может, чаю выпьешь?

– Спасибо, Йока, не могу, – отозвался тот на ходу. – Галине обещал по дому помочь. В другой раз как-нибудь…

Глеб озадаченно поглядел ему вслед, потом перевел взгляд на зажатые в руке сапожки. Подарок и впрямь был знатный. Кожа верха по мягкости не уступала перчаточной. Мыс и задник были укреплены дополнительными нашивками, а подошва – твердая, но гибкая – состояла из нескольких слоев кожи, нижний из которых был взрезан особым способом, чтобы исключить скольжение. Глеб сбросил с левой ноги истоптанный ботинок и примерил. Сапожок сидел как влитой. Словно по мерке шитый.

– С обновкой тебя, – раздался знакомый усмешливый голос, и Глеб слегка вздрогнул.

От калитки к сарайчику шел Иван. В руках ружье в новеньком чехле и кожаный подсумок.

– Как живешь?

– Да все в порядке, – отчего-то Глебу было неудобно, что Иван застал его за примеркой.

– Отличные чарыки, – одобрил Иван. – Егор лучше всех в селе чарыки шьет. У меня тоже такие были, десять лет носил, пока не сносил. А я тебе тоже подарок принес.

Он раскрыл чехол и вытащил новенький карабин «Сайга».

– Вот, гляди. Уже пристрелянный.

– Да что это вы сегодня? – пробормотал Глеб. – У меня вроде не день рождения. Извини, Иван, такой дорогой подарок я принять не могу. Ты что, миллионер, что ли?

– Это не только от меня, – засмеялся Иван. – Это тебе от всего общества. А как же охотник может без своего оружия?

– Да с какой стати?

– Чтобы жизнь в радость была, – объяснил Иван. – Чтобы припас в доме не переводился. Бери и пользуйся!

– Нет, ты подожди, Иван. – Глеб отвел протянутую руку. – Ты сначала объясни мне, что происходит? Вчера вечером Карыш тулуп принес, потом Семен Ильгушев пришел со своим подарком, сегодня Ыльчин, ты… В чем дело-то?

Иван аккуратно прислонил карабин к стене.

– Анна дома?

– На выпас ушла корову доить.

– Ладно, скажу. Видишь, Глеб, Анна у нас не простая женщина. Она – ульгень, только не небесный, а земной.

– Что за ерунда! – с досадой сказал Глеб.

– Не ерунда! – серьезно возразил Иван. – Она, когда родилась, среди зимы дождь пошел и на реке лед лопнул. В тот год у баранов приплод был невиданный, а летом река так пересохла, что рыба с икрой к нам не дошла.

– Так я что-то не пойму, хорошо это или плохо? – спросил Глеб.

– Земной ульгень не бывает только хороший или только плохой, – принялся терпеливо объяснять Иван. – Если ему хорошо, то и всем вокруг хорошо. А если плохо, то – сам понимаешь… Анну, когда совсем маленькая была, все село любило. Когда корова у кого телилась, или кобыла жеребилась, просили Анну привести. Она всегда помогала. Когда побольше выросла – и людям помогать начала. Вот ты не знаешь, а ведь это она тебя проснуться заставила. Если бы не она – спал бы ты Йока до сих пор.

– Как это она? – удивился Глеб. – Разве не Сихэрче меня лечил?

– Сихэрче лечил, – кивнул Иван, – а спасла – Анна. Она сама добрая, хорошая. От нее никакого зла деревне не было. Когда родители у нее на реке потонули, ей всего семь лет исполнилось. И тем летом из тайги пришел такой сильный пожар, какого, наверное, сто лет не случалось. В самый последний момент ветер в сторону от села его отнес. Едва отбились. Своего мужа Анна очень любила и, когда он в тайге пропал, сильно печалилась. Потому в тот год и у нас всех дела опять пошли плохо. Понимаешь теперь?

– Ерунда какая-то, – сказал Глеб. – Средневековая мистика… Я-то вам на что?

– Женщине без мужчины плохо, – продолжал Иван. – Как мужчине без женщины. Даже хуже. Она два года маялась, пока тебя не нашла.

– А что же, местных женихов не нашлось? – кашлянув, спросил Глеб.

– К ульгеню свататься не положено, – строго произнес Иван. – Ульгень сам себе пару выбирает. В тот вечер она тебя и выбрала, когда мне велела вверх по реке ехать…

– Как это? Ты о чем?

– Вот так, – кивнул Иван. – В самую грозу Анна ко мне пришла и сказала, чтобы я ехал вверх по реке и помог человеку. Тебе, значит.

– Ты серьезно? – не поверил Глеб.

– Именно так и было. Про это все село знает. Тебе мы вначале не говорили, конечно… Вот поэтому вам от села наши подарки. Анне теперь хорошо стало – тебе за это большое спасибо. Значит, и у нас будет порядок.

– Это что же, из-за этого вы меня отсюда не отпускали? – осведомился Глеб.

– Никто тебя насильно не держал, – нахмурился Иван. – Просто мы знали, что ты бы все равно не смог уйти, и о тебе беспокоились. Берегли тебя.

– Да, дела!.. – только и проговорил Глеб.

– Ладно, пойду я, – заторопился Иван. – Мне по хозяйству переделать немало надо… Так, значит, скоро вместе на изюбря пойдем, Йока. Готовься! Анне привет от меня передай…

Отворяя калитку, он столкнулся с Анной, резво отпрыгнул в сторону и попытался помочь ей донести до крыльца завязанное марлей ведро, на две трети налитое парным молоком. Но Анна мягко отвела его руку, и Иван, попрощавшись, отправился восвояси.

Анна шла по дорожке словно солистка танцевального ансамбля «Березка», она переставляла маленькие ступни строго по одной линии, тяжелое ведро ничуть не ломало грациозность походки и – в том не существовало никаких сомнений! – молочное зеркало наверняка оставалось при этом совершенно неколебимым. Любуясь на такое чудо, Глеб недопустимо замешкался с предложением помощи. Лишь спустя несколько секунд спохватился и кинулся навстречу.

– Что же ты так сама и несла? – виновато спросил он, отбирая ведро. – В следующий раз пойдем вместе. Далеко ведь…

– Ничего, – тихо засмеялась она, прижимаясь к его спине маленькой твердой грудью. – Мне совсем не тяжело.

Он отнес ведро в погреб, а когда поднимался вверх по деревянным ступенькам, увидел перед собой длинные, гладкие, покрытые ровным загаром ноги Анны. Она угадала смысл его взгляда и натянула тонкую ткань платья на бедрах.