Ирина Мельникова - Сибирская амазонка

Никак не могли его товарищи переместиться за ночь так далеко, полагая, что он, вернее всего, заблудился. Разве могли они бросить его на произвол судьбы? И не зря Соболь так извозил свою шубу и набил лапы. Наверняка Сашка направил его по следу Алексея, просто не мог не направить…

Все эти мысли промелькнули в голове Алексея, пока он наблюдал из-за кустов за копошением в лагере Корнуэлла.

Подчиняясь командам Ахмата, индусы действовали четко и быстро. Они и вправду походили на небольшой военный отряд, беспрекословно выполнявший приказы своего командира. Однако подобная слаженность может выработаться не только на войне, но и в совместных походах, где требовательность и дисциплина нужны, чтобы выжить в тяжелейших условиях дикой природы. Теперь ему стало ясно, откуда могла появиться лошадь, но было абсолютно непонятно, куда она потом бесследно исчезла. Издалека все кони индусов были похожи друг на друга, как две капли воды, к тому же он не смог разглядеть свою спасительницу как следует, поэтому успокоил себя мыслью, что она все-таки не пала жертвой разбойного нападения медведей, а благополучно вернулась в лагерь.

Алексей посидел на камне, наблюдая за индусами и обдумывая, стоит ли ему объявиться Корнуэллу или тайно следовать за караваном. Без всякого сомнения, вся эта орава движется в направлении Шихана. Но, поразмыслив как следует, он решил с помощью Соболя в первую очередь отыскать зимовье. Корнуэлл со своей ордой никуда не денется, а Иван и близнецы наверняка уже не чают увидеть его живым.

Он свистнул Соболька и, обняв его за шею, настойчиво произнес:

— Ищи, Соболь, ищи! Сашка где? Шурка? Веди меня к ним! Слышишь? Веди!

Пес присел на задние лапы, затем коротко гавкнул и, развернувшись, помчался в противоположную от лагеря Корнуэлла сторону. Алексей, перестав понимать что-либо, мчался за ним сквозь лес, опасаясь одного: как бы не напороться на сук или не подвернуть ногу. А Соболь, не зная усталости, несся сквозь мешанину камней и валежника одним только ему известным путем. И когда Алексею показалось, что он вот-вот умрет от разрыва сердца, собака остановилась и легла, давая ему временную передышку. Алексей упал рядом с ней на мягкую подстилку из мха, закрыл глаза и вытянул ноги. Сердце выскакивало из груди, легкие клокотали, как кипящий самовар. Мысленно он проклинал Соболя, затеявшего бешеную гонку по тайге, но сил не хватало выразить это в словах.

Слегка отдышавшись, Алексей почувствовал сильнейшую жажду. Он потянулся к небольшой лужице, скопившейся в неглубокой выемке соседнего камня. Но Соболь опередил его и стал жадно лакать воду, фыркая и захлебываясь. Капли падали с его морды и языка обратно в лужицу. Алексей выругался от досады и принялся оглядываться по сторонам, в надежде отыскать ручей или такую же лужицу.

Но все было напрасно. Во рту пересохло, шершавый язык не помещался во рту, горло словно продраили песком. С трудом поднявшись на ноги, он сделал несколько шагов. И вдруг заметил скопу, она летела низко между деревьями и держала в когтях рыбу! Вода! Значит, рядом вода! Эта новость придала ему силы, и, забыв о том, что совсем недавно почти умирал от усталости, Алексей заспешил в ту сторону, откуда прилетела скопа. Соболек трусил сзади.

Прошло минут десять, и он увидел первый ручей. Алексей почти упал в него лицом, жадно пил воду, затем умылся, намочил волосы, потом опять пил, а после минут двадцать лежал на его берегу, приходя в себя и не веря, что сумел выдержать этот сумасшедший бег по тайге.

Соболек лежал рядом с ним, свернувшись клубком. Видимо, псу пришлось тоже нелегко, поэтому он и позволил Алексею короткую передышку. Но солнце уже поднялось достаточно высоко над лесом. Алексей посмотрел на часы, но они стояли, потому что с вечера он забыл их завести, и можно было лишь предполагать, что сейчас часов десять-одиннадцать, а он до сих пор не знал, идут ли они в верном направлении и не вздумал ли пес отвести его прямиком в станицу. Слишком уж долго они шли по тайге, все это время склоняясь к западу. Там как раз находилась Пожарская. Правда, одно успокаивало Алексея, что они не удалялись от Шихана, а как бы огибали его, но теперь уже с севера.

Наконец пес опять поднялся на лапы, напился из ручья и требовательно гавкнул на Алексея, будто приказал: «Вставай, лежебока! Пора идти!»

Тот поднялся, усмехнувшись про себя, что полностью подчинился собаке. Разве у него был другой выход?

Пес несколько лениво трусил впереди него, и Алексей предположил, что до зимовья осталось уже недолго идти. И в этот момент они вышли на хорошо заметную тропу. Следы сапог, копыт, конский помет… Кто-то прошел этими гиблыми местами совсем недавно. И вдруг он увидел затеей на деревьях. Они были давними, сильно затянутыми смолой, но Алексей впервые за последние сутки вдруг понял, что выберется из этой передряги. Он вспомнил эти затеей. Именно их он разглядел в слабом свете берестяных факелов, когда их маленький караван пробирался сквозь дождь и грозу через завалы камней и деревьев.

Именно тогда они потеряли Воронка, а после Иван и Шурка обнаружили в лесу зимовье. Выходит, Соболь шел правильно, но вывел его на тропу с севера, а не с юга, как это сделали они. Вот почему тайга казалась ему незнакомой, и он никак не мог определить, что за реку они форсировали на пару с Собольком. А все объяснялось очень просто: неизвестная река протекала намного севернее их маршрута. Но надо же, куда занесла его нелегкая, а он даже не заметил этого!

Правда есть ведь и плюсы в его блужданиях по тайге. Не очутись он в тех местах, вряд ли узнал бы, что отряд Корнуэлла движется в одном с ними направлении — к Шихану. И теперь сам бог велел проникнуть в секретные планы англичанина. А планы эти наверняка были непростыми, если тот имел в своем арсенале пушку. И деньги на экспедицию, даже на первый взгляд, тоже потрачены немалые. Но если англичанин решился на подобную авантюру, значит, прибыль намерен получить еще большую.

Только в чем могла выражаться эта прибыль, Алексей пока не понимал. Одно знал точно, бабочками здесь и не пахнет, и поймай Корнуэлл даже десяток «снежных людей», затраченных на экспедицию средств это явно не оправдает.

Значит, есть что-то, стоящее этих огромных денег. И Корнуэлл к этому что-то стремится целеустремленно, пренебрегая не только трудностями путешествия, но и угрозами ратников, и опасностью конфликта с российскими властями, так как то, что он замыслил, несомненно, идет вразрез с законом. Недаром он замаскировал пушку, и недаром рядом с ним крутится Глухарь, чьи документы отмечены аж двумя гербовыми печатями…

Вскоре они вышли на поляну, с которой Иван и Шурка ушли на поиски жеребенка. И Алексей с облегчением вздохнул.