Марина Серова - Клуб обреченных

И он передал мне мобильник.

— Да, — настороженно произнесла я.

— Юлия Сергеевна, это Толмачев. Только что нашими сотрудниками был арестован Саранцев.

— Арестован?

— Да, у себя в офисе. Зимин, тот бандит, которого вы задержали, дал новые показания. В них он засвидетельствовал, что Блохина просил об «услуге» именно Саранцев.

— Да ваши следователи вместе с показаниями у этого несчастного Зимина, поди, последние мозги выбили? — с сомнением произнесла я.

Толмачев рассмеялся:

— А что же, Юлия Сергеевна, прикажете мне читать им стихи Пушкина?

— Лучше Иосифа Бродского, — произнесла я. — Ну и что же с Саранцевым? Устроили ему «очник» с Зиминым?

— Еще не успели, — отозвался Толмачев. — Только что взяли.

— А что по взрыву машины Шевцова?

— Установлено, что к днищу машины была прикреплена пластиковая мина. Масса взрывчатки — примерно сто пятьдесят граммов.

— Не слабо, — отозвалась я.

— Более подробно поговорим в управлении. Надеюсь, к тому времени у меня для вас будет интересная информация. Подъезжайте часа через три.

Следователь чинил карандаш.

— Только что взяли твоего Саранцева. Что, думаешь, если ты со мной в молчанку будешь играть, так тебе что-нибудь светит?

Кирилл Зимин по прозвищу Киря поднял голову и облизнул пересохшие губы. Где-то над столом, заваленным бумагами и папками, в багровой дымке, перед заплывшими от ударов глазами, маячило длинное лицо следователя с толстыми, бесцветными и почему-то непрестанно шевелящимися губами и узким носом.

Горе-бандит уже давно раскололся и показал на допросе все, что от него требовали. По-видимому, показания были особо важны для следователей, потому что выбивались они с особой жестокостью.

— Сейчас приведем к тебе на «очник». Его самого проинструктируют, как себя вести, и все нормально будет, — сказал «следак».

Зимин почти не слышал его. В левом ухе лопнула барабанная перепонка, слова доносились до Кирилла невнятным бухающим шумом, и шум этот складывался во что-то членораздельное только тогда, когда следователь повышал голос или вовсе орал на подследственного. Следователь брезгливо кривил рот и говорил грубые и тяжелые слова, которые тем не менее почти не улавливались Зиминым и глухо падали, словно бесполезно растрачиваемые бомбы на уже мертвую и затянутую тусклым остывающим пеплом землю.

— Так что даже и не думай динамо крутить, — очиняя карандаш, говорил следователь. — Повторишь все, что я сейчас тебе скажу. И ни на слово чтоб не отклонялся! Тут на тебя столько всего, что хватит на двадцать лет зоны, долбозвон! В общем, так: скоро здесь будет одна фифочка из Москвы, так ты при ней и при Саранцеве повторишь свои показания. Ну что, друг сердечный, ты меня понял?

Зимин поднял на следователя налитые кровью глаза и вытолкнул:

— Понял…

— Хорошо понял? Повтори!

— Понял.

— Понял?

— Ты, видно, начальник, меня не за того считаешь, — проговорил Саранцев и бросил на майора Толмачева взгляд, в котором ясно было видно, сколь невысокого мнения Олег Денисович о сотруднике питерского ФСБ.

Они сидели в кабинете Толмачева друг против друга. Только вся разница в их положении заключалась в том, что Саранцев, невысокий плотный мужчина средних лет, с круглым добродушным лицом, меньше всего похожий на бандита и чем-то напоминающий актера Евгения Леонова, — Саранцев был накрепко пристегнут к стулу, руки заведены за спину и тоже в наручниках. Толмачев же ел пирожок и пил чай, и на его лице была написана такая расслабленность, будто у него самый что ни на есть обеденный перерыв, а не ответственный допрос.

— Почему же, как раз за того, — дожевав пирожок, отозвался Толмачев и добавил с едва заметной издевательской интонацией: — Вы Олег Денисович Саранцев, глава охранного бюро «Скат» и член совета директоров клуба «Арсенал», не так ли?

— А ты — Толмачев, майор из комитетчиков. Я тебя как-то раз видел на даче Горелова, президента «Арсенала». Ты там прикармливался, наверно.

— А вот это есть наглий ложь, — с немецким акцентом произнес Толмачев. — Известно ли вам, гражданин Саранцев, что на вас дали показания касательно того, что ваш экс-сотрудник Блохин…

— Что с Блохиным? — вскинулся Саранцев.

— Он убит.

— Уби-ит? В-ва-алодька Блохин? Да какая же сука посмела…

— Эту суку ты еще увидишь, Саранцев, — перебил его Толмачев. — Сейчас не это главное. Главное в том, при каких обстоятельствах и где был убит Блохин. А был он убит в офисе «Арсенала», куда приехал для того, чтобы забрать труп Александра Самсонова, хорошо известного тебе футболиста, которого ты или твои люди убили незадолго до того. Приблизительно между половиной восьмого и половиной девятого вечера вчерашнего дня.

Саранцев выпучил глаза:

— Что-о-о?

— Только не говори мне, что ты не слышал о смерти Самсонова и перестрелке в офисе «Арсенала», — предупредил его Толмачев. — Об этом сейчас весь город говорит.

— Н-не… не знал! — воскликнул тот. — Я вчера после матча хотел было сунуться на пресс-конференцию, потом махнул на все рукой и уехал на дачу. Там мы вчера день рождения жены отмечали, я только час назад как в Питер приехал. И тут же меня твои архаровцы заворонковали.

— Понятно, — недобро улыбнулся Толмачев. — А то, что Зимин говорит, — это, конечно же, полная туфта.

— Да устройте мне очную ставку с этим самым Зиминым, мать его! Я ему скажу, как на меня порожняк гнать!

— Я и так собирался организовать вам «очник». А теперь, если желание уважаемого клиента совпадает с моим, — тем более.

Олег Денисович прищурился и недобро посмотрел на Толмачева:

— Что ты мне тут подлянку давишь, майор? Если ты думаешь, я не понимаю, что тебе кто-то дал указание трамбовать меня до полной сознанки, так это зря. Я тебе не какой-нибудь там розовый баклан.

— Что, вспоминаешь словечки из молодости? — невозмутимо сказал майор ФСБ. — Ничего, вспоминай, может, еще пригодятся.

— Ты что, майор, хочешь сказать, что все улики против меня — это показания вашего замечательного свидетеля? — проговорил Саранцев. — Ну ладно… приводи своего свидетеля.

— Погодите, гражданин Саранцев, — усмехнувшись, откликнулся Толмачев. — Вы еще не все знаете. Все дело в том, что в этом деле против вас действительно нет никаких прямых улик, если не считать того, что теоретически вы вполне могли убить Самсонова и приказать вашему старому знакомому Блохину забрать труп из шкафа в инвентарной. Он бы вас точно послушал: вы всегда были в хороших отношениях.

— Все это детский лепет. К тому же — бездоказательный лепет.

И Олег Денисович саркастически фыркнул, но по его взгляду было видно, что он относится к словам майора куда с большим вниманием, нежели хочет то показать.