Роджер Хоббс - Призрак

А Риббонс по-прежнему на свободе.

Интересно, почему же он все-таки не позвонил Маркусу.

Если после провала операции исполнитель не объявляется и не звонит, значит, он скрылся . Исчезнуть и скрыться – это разные вещи. Исчезает команда – после того как дело сделано и никого не поймали. Когда скрывается кто-то один, это говорит о том, что он пустился в бега. Среди профессиональных налетчиков этот грех считается одним из самых страшных. Что бы ни случилось, ты не должен скрываться и уж тем более с добычей. Если по плану назначена встреча на арендованном складе, ты должен прийти на склад. Если в мотеле, ты едешь в мотель. Если ты откалываешься от команды, вся конструкция летит к черту, и это первый шаг к тому, что отловят всех. Если во время операции у тебя появляются сомнения в благополучном исходе, всегда есть время отступить, отказаться от участия. Если что-то тебя не устраивает, просто предупреди остальных и вали домой. Но, если уж работа началась, все действуют в одной связке. Профессионалы относятся к этому серьезно. Для некоторых это дело чести. Они скорее получат пулю, но не дадут деру в самый ответственный момент. Да что там некоторые, так поступает большинство.

Возможно, что Риббонс мертв.

Или же репутация Маркуса вернулась к нему бумерангом.

Маркус славился тем, что жестоко, даже варварски расправлялся с неугодными. Конечно, это помогало держать помощников в узде, но я понимал, почему такой парень, как Риббонс, мог сорваться. Я слышал историю одного электронщика, который забыл отключить сигнализацию в банке. В результате четверка любимчиков Маркуса угодила за решетку, и каждый сел на пять лет. Маркус пришел домой к тому парню и заставил его съесть целую банку молотого мускатного ореха, ложкой запихивая ему в рот порошок. Звучит вроде бы безобидно, если не знать, что мускатный орех содержит миристицин. Если съесть чайную ложку – не страшно, но целую банку… Через несколько часов беднягу расперло. Потом появилась жуткая головная боль и ломота в мышцах, как с похмелья или после драки в баре. Еще через час участилось сердцебиение и затряслись руки. Прошло еще семь часов, и начались галлюцинации. Температура скакнула под сорок, он содрал с себя одежду и в кровь расчесал себе лицо. Мускатная эйфория может длиться дня три. Кто-то находит ее возбуждающей. Большинство считает, что она сравнима с прогулкой в ад. По одной из версий, Маркус оставил парню пистолет с единственной пулей, чтобы тот смог застрелиться. Другие говорят, что парень откусил себе язык и захлебнулся кровью.

Если Риббонс догадывался, что подобная участь ждет и его, ясно, почему он не позвонил.

Я выключил телевизор и какое-то время сидел в тишине, закрыв глаза и размышляя о Риббонсе. Да, нажил он себе неприятностей. Впрочем, хватит о нем. Займемся любимым делом – перевоплощением.

Для меня нет ничего проще, чем надеть чужую маску. Я отстегнул ремень безопасности и достал с верхней полки свою сумку. В боковом кармане лежали три потрепанных паспорта; под обложкой каждого хранились водительские права. Трое мужчин разных возрастов на выбор. У каждого своя внешность, своя профессия, свой стиль жизни. Ни один из них не похож на меня, но это не проблема. Ведь это не я лечу в Атлантик-Сити. Туда летит один из них.

Джек Мортон – самый старший из тройки – был моим любимым персонажем. Я слепил его со своего бывшего профессора, и он меня ни разу не подвел. Сильная и благородная личность. Когда я превращался в Джека Мортона, мой голос звучал глубже, обволакивая собеседника, как расплавленный воск, а движения становились плавными и размеренными. Это был добрый, находчивый и остроумный человек. Я выложил его паспорт на откидной столик, а два других убрал в сумку. Джек Мортон – тот, кто мне сейчас нужен.

Хотя по паспорту ему было за пятьдесят, на самом деле Джек Мортон родился всего пару лет назад. Я создавал его по кусочкам в течение полугода, пользуясь перерывом в работе. Загрузил все официальные документы в справочники и регистрационные книги. Припрятал в надежном месте свидетельство о рождении и диплом колледжа. Он окончил Университет Коннектикута в Стемфорде, где преуспел в изучении классических языков. Сейчас работал страховым следователем. Мне этот человек особенно нравился, потому что, в отличие от многих других выдуманных мною личностей, у него не было криминального прошлого. Вполне законопослушный гражданин, иногда позволявший себе действовать жестко. Я пристально вглядывался в его фотографию, пока мои мышцы не расслабились. Я даже почувствовал, как изменилось выражение моего лица, подстраиваясь под его внешность. Сердцебиение замедлилось, а руки отяжелели, словно чувствуя груз набежавших лишних лет. Не так просто за двадцать секунд постареть на двадцать лет.

Я сделал глубокий вдох, за ним – медленный выдох, и мне стало пятьдесят шесть.

Определяющим цветом в облике Мортона был коричневый. Я приступил к гримированию. Осторожно извлек из глаз яркокарие линзы и заменил их на более тусклые. Достал из косметички зеркальце для макияжа, карандашом прорисовал линии мышц, чуть проредил брови. Пальцем тщательно растушевал следы карандаша. На шею, щеки и лоб нанес немного темной тональной пудры. Через пару минут на моем лице выступили морщины и глубокие носогубные складки, старившие меня лет на двадцать.

– Меня зовут Джек Мортон, – ради тренировки чужим голосом произнес я.

Теперь – волосы. Есть сотни марок краски для волос, но я доверяю только проверенным. Для меня важны простота и быстрота. Держать краску на волосах в течение часа, а потом еще мыть голову мне некогда. Поэтому я просто намочил волосы в раковине и нанес на них расческой краску мгновенного действия, превратившую меня из очень светлого блондина в шатена. Как только голова высохла, я добавил седины, зачесал волосы назад и слегка растрепал их пальцами, чтобы прическа приобрела естественный вид. Несколькими штрихами карандаша выделил брови.

– Меня зовут Джек Мортон, – снова произнес я вслух. – Я следователь страховой компании «Харпер энд Локе». Я родился в Лексингтоне, штат Массачусетс.

В сумке у меня было припасено несколько пар очков. Я по очереди примерил их все. Тонкая металлическая оправа смотрелась вызывающе. Круглые стекла выглядели старомодными. Толстая черная оправа тоже не годилась. Зато бифокальные очки прямоугольной формы, чуть сползающие с носа, подошли идеально. Я оглядел себя в зеркале. Вылитый профессор. Я взял зубную нить и туго обвязал левый безымянный палец у основания, перекрывая кровоток. По легенде, которую я сочинил для Мортона, он уже больше года в разводе. Когда я снял нить, на пальце остался след от обручального кольца.