Гера Фотич - Стать богатым!

— А в доме кушать нечего! — с укором сказала она. — Хочешь посмотреть, что у нас в холодильнике?

Потянула на себя никелированную ручку белой металлической дверцы.

Васин знал, что внутри, как обычно, пусто: кусочек масла, банка варенья, переданная матерью, и рыбные консервы. Поэтому отвернулся к окну.

С первого этажа хорошо видно, как весело гуляет по проспекту молодежь. Парни, пробегая, задевают девчонок, и те в отместку пытаются их шлепать ладонями по мягким местам.

И от этой чужой беззаботности непонимание домовитости жены только усиливалось. Странная бережливость. На днях выпросил в магазине для ветеранов дефицитный сыр. Тот лежал в холодильнике, пока не засох — ожидал какое-нибудь предстоящее торжество. Был выброшен. Позже по той же причине в мусор полетела упаковка осклизлых сосисок. И даже иностранные мандарины из набора были съедены, когда кожуру можно было проткнуть только острым ножом.

Продукты жена хранила для гостей, чтобы показать, что семья живет не хуже остальных. Но те приходили редко, и результат был налицо. Как научиться расходовать продукты правильно, Васин не понимал и в хозяйство жены лезть не хотел. Знал, что дети накормлены, и это успокаивало. По будням готовил завтрак себе и сыновьям. Но сейчас у них были каникулы.

Нина приносила еду из детского сада, где работала воспитателем. Говорила, что дети оставляют. Виктор не мог есть эти маленькие кусочки мяса или котлетки, прилипшие к желтой пшенной каше, словно бугристые коричневые бородавки. Казалось, что еда источает запах младенцев: смеси парного молока, опрелости и мочи. Небольшая алюминиевая кастрюлька с инвентарным номером, коряво написанным красной краской, всегда стояла на нижней полке холодильника.

От ушей вниз по шее поползли неприятные мурашки. Поежился.

Плита была выключена, на ней ничего не стояло. Виктор знал, что о разогревании ужина Нина говорит просто так. Наверное увидела это в каком-нибудь сериале.

Васин лишних вопросов не задавал, из опыта знал — словесная дуэль до добра не доведет. Все, что говорят женщины, не стоит принимать близко к сердцу, поскольку они и сами не понимают, что имеют в виду под сказанным. Им просто необходимо создать некий образ. Образ заботливой жены и хорошей хозяйки, образ современной женщины и мечты мужчины. Лопочут и лопочут в надежде, что мужчина из их бреда сам выберет необходимое и хоть отчасти логичное.

— Как ребята? — спросил Васин.

— Нормально, — ответила Нина, — что им сделается, только едят как лошади, с каждым разом все больше — кастрюли уже не хватает.

— Растут, спортсмены! — улыбнулся Виктор. — Договорился с тренером, чтобы взял их со следующего месяца в спортивный лагерь! Пусть отдыхают. А в субботу поедем на пляж позагораем. Попрошу машину у отца. Талоны на бензин подкинет дежурная часть…

— Я с вами не поеду, у меня купальника нет, — прервала жена обиженно.

— Как — нет? Прошлым летом было два!

— Они и сейчас есть, только малы, считай, что нет! — продолжила Нина грустно. — Хотя ладно, поеду, на солнышке высплюсь… Снова участковый приходил, я не открыла. Требовал, чтобы мы квартиру освободили! Я ему сказала, что ты просил его на работу зайти, но он хотел здесь с тобой поговорить.

— Никому не открывай без меня! — предостерег Виктор. Почувствовал, как вернулась обида. Не сдержался: — Козлы!

Видать, администрация бумагу направила начальству. Коллегу присылают! Знают, что я смогу его понять, — сам под приказом хожу!

Расстроившись, он вернулся в комнату и стал раздеваться.

Снова почувствовал накопившуюся за день усталость. Расслабился, предвкушая предстоящую встречу с прохладным постельным бельем.

Повесил костюм на вешалку, зацепил крючком за дверцу шкафа. Тахта уже была разобрана, и он с удовольствием юркнул под толстое ватное одеяло. Пододеяльник тоже хранил детский запах — жена носила все белье в стирку к себе на работу.

Когда же случились эти перемены — в отношениях с Ниной. Ведь была же любовь, была! С первого взгляда! Встречала с моря — бросалась на шею, обнимала, казалось, теряла сознание от нахлынувшего счастья.

Жили у родителей, те помогали растить детей. Рыбакам платили хорошо — некуда было деньги деть. Квартиру не купить — стоять на очереди десять лет. На машину — пять. Но это не беспокоило. Брали «Жигули» отца. Ездили в Москву, на Черное море, с палаткой — на озера. Дети подросли — брали с собой. Весело! Катались на конях, аттракционы в парке, рестораны…

Теперь получили квартиру. Хоть на птичьих правах, но живем! Все вместе. С голоду не умираем — отовариваем талоны. Говорят, толстые люди добрее. По Нине этого не скажешь.

Перед отходом траулера прямо у пристани экипаж всегда тренировался «в борьбе за живучесть». Васин пытался представить, как найти выход, если корабль перевернется. Киль вверху — спускаться вниз. Двери — к себе. Замки — наоборот! И вот он, выход!

Но как найти выход, если перевернулся мир? Прежний…

Хорошо, что работы невпроворот — нет возможности много думать…

Нина снова уселась в кресло и стала пультом выискивать работающую программу. Трудилась во вторую смену и спала до обеда.

Перед тем как впасть в беспамятство, Виктор подумал, что вот уже несколько лет жена специально ждет, когда он уснет. Наверное не хочет, чтобы он приставал с супружескими обязанностями. Но иногда под утро мужские гормоны будоражили. Заставляли тревожить неповоротливое жаркое тело Нины. Обнимать со спины. Прижиматься к толстым колышущимся ягодицам. Слышать едва уловимый стон, похожий на сонное кряхтение…

— Я не помешаю тебе? — формально спросила жена, останавливаясь на одной из программ. — Чуть не пропустила «Рабыню Изауру»! Очень душевный фильм, прямо как в жизни! Не забудь утром выпить стакан заряженной воды — для тебя стараюсь!

Васин молчал. Он уже спал.

— Проходите, проходите, располагайтесь, — приветствовал гостей Васин, — не стесняйтесь! Занимайте места, какие приглянулись.

В дверь кафе продолжал затекать народ. Виктор рассаживал коллег в большом зале. Начальнику отделения — лучшее кресло. Рядом с ним сотрудницы канцелярии и бухгалтерии. Опера приютились в уголке. Подоспели однокашники. Маринка Чернова и Ленка Свистунова. В обеих был тайно влюблен в школе. Никак не мог определиться, за кем начать ухаживать. За круглолицей уютной Мариной, похожей на искрометную молдаванку, или за стройной, как тетива, Еленой. С ними учитель литературы — Евгений Николаевич. Совсем не изменился. Хитро подмигнул. Обнимая девушек, направился к боковому столику. Кеша Матвеев оккупировал стойку бара, загадочно ухмылялся: долг платежом красен. В девятом классе Васин подложил ему на стул использованную жвачку — безнадежно испоганил брюки.