Стивен Хантер - Честь снайпера

— Да, мы заметили то же самое, — сказала Мила. — Меня едва не обнаружили, когда поступил приказ к отходу. Я не могу взять в толк, что происходит. Тебе удалось раздобыть для меня оружие, хоть какое-нибудь?

— Только вот это. Винтовок нет, но мне сказали, что эта штуковина вывалилась из немецкого грузовика два года назад, еще в самом начале войны, и ее подобрала одна старуха.

Крестьянин торжественно достал из котомки свое сокровище.

Это была граната М-24, знаменитая «колотушка», серая железная банка, прикрепленная к деревянной ручке с завинчивающейся крышкой на конце, под которой скрывалось кольцо предохранительной чеки.

— Это не снайперская винтовка, — пробормотала Мила. — Но это хоть какое-то оружие.

— Сержант Петрова, этого недостаточно, — решительно заявил Учитель. — Это всего лишь…

— Вот мой план, — не дала ему договорить Мила. — У тебя есть пистолет. Хоть он и маленький, но на близком расстоянии бьет смертельно. С помощью гранаты я смогу подойти достаточно близко.

— Тебе придется подойти очень близко.

— Я убью Гределя или кого-нибудь из его окружения. Я буду убивать немцев до тех пор, пока у меня не кончатся патроны, после чего выдерну чеку гранаты и присоединюсь к Дмитрию, отцу и братьям.

— На мой взгляд, это чистой воды безумие, — сказал Учитель. — Гределя ты не убьешь. В лучшем случае прикончишь нескольких немцев. На этой войне уже погибли миллионы, и какая разница, несколькими фашистами больше, несколькими меньше, а взамен тебе придется пожертвовать своей жизнью. Я думаю, ты смогла бы принести больше пользы.

— У меня нет выбора.

Мила понимала, что, если дождется начала советского наступления и только тогда заявит о себе, ей предстоит ответить за провал операции. Скорее всего, к этому добавится и неудача на Курской дуге. Ее неизвестный враг, предатель в Москве, ее уничтожит. Обратной дороги нет.

— Я должна довести дело до конца, — решительно произнесла Мила. — Моя жизнь меня не волнует.

— Ну хорошо, в таком случае, — вздохнул Учитель, — как тебе нравится вот такой план. Ты убьешь Гределя. Все мы останемся в живых. Станем героями. Будем каждый год встречаться на подмосковной даче, есть черную икру, пить отличное шампанское и хохотать до колик в животе, потому что жизнь с сытым брюхом — это лучшая месть.

— Это какая-то сказка, — неодобрительно заметила Мила.

— Нет, не сказка, — возразил Учитель. — Это может стать явью. Все дело в оружии.

Мила и Крестьянин посмотрели на него.

— Я знаю, где есть оружие, — сказал Учитель. — Много оружия.

Четыре часа дня. На совещании отделения экономической разведки «Моссада» присутствовал сам директор, а также начальник отделения и главы других отделов. Это был самый настоящий спектакль с участием лысеющих мужчин среднего возраста в рубашках без галстуков. Они курили, словно одержимые, спорили и подначивали друг друга с живостью, порожденной кабинетными войнами.

Наконец подошла очередь Гершона.

— Брат Гольд, ты вел себя так тихо. Даже не попытался разгромить предположение Коэна, что японская Красная армия забронировала неделю на термальном курорте на Галилейском озере.

— Бывал я на этом курорте, — проворчал Гершон. — Поверьте, атака японской Красной армии положительно скажется на качестве кормежки.

Коэн сразу же перешел от обороны к наступлению.

— Откуда Гершон может это знать? Линда и близко его к буфету не подпустит. Меню Гершона состоит только из йогурта и изюма.

— Успокойтесь, успокойтесь! — вмешался директор, понимая, что в противном случае Гершон и Коэн будут обмениваться колкостями еще добрых двадцать минут.

— Ну хорошо, — сказал Гершон. — У меня действительно есть одна ситуация. Не кризис, не чрезвычайный случай, не катастрофа, а просто ситуация.

— Просвети нас, пока я поедаю свои книши [33] Книш — пирожок с картофельной или мясной начинкой. , — попросил Коэн.

— Пункт первый: некая фирма, о которой никто никогда не слышал, закупает в Южной Африке крупную партию платины и тайно переправляет ее в Астрахань. Пункт второй: выясняется, что та же самая фирма под названием «Нордайн», с правлением в швейцарской Лозанне, относительно недавно приобрела там же, в Астрахани, заброшенный завод по производству керамики, потратив несколько миллионов на ремонт помещений и еще несколько сотен тысяч на строительство нового забора. А теперь эта фирма наняла одну чеченскую охранную фирму для круглосуточного наблюдения и охраны. Крутые ребята, вооружены до зубов. Могут отразить нападение любых диверсантов.

— С какой стати диверсантов заинтересует керамический завод в Астрахани? — спросил Коэн.

— С какой стати евреев заинтересует керамический завод в Астрахани? — подхватил директор.

— А с такой, — ответил Гершон, — что та же самая фирма только что снова потратила большие деньги, происхождение которых, кстати, не удалось установить до сих пор. На этот раз она приобрела следующее оборудование у различных поставщиков. У поляков — дистилляционные насадки, у турок — вы только подумайте, у турок! — сосуды кристаллизации, у англичан — систему очистки, у шведов — сушильный канал объемом десять тысяч кубических сантиметров, а у немцев — прессы для штамповки изделий из стали. И еще приводные ремни, электромоторы, контейнеры и прочую мелочовку. Однако быстрая проверка местных типографий не обнаружила никаких заказов со стороны «Нордайн» на выпуск прайс-листов, каталогов, рекламных брошюр, упаковок и вообще всего, что имеет отношение к продаже.

— Мир без торговцев, — заметил Коэн. — Возможно, эти ребята получат Нобелевскую премию!

Снова смех, и Гершон едва не ответил: «Нас всех собрал здесь торговец по имени Герцл [34] Теодор Герцл (1860–1904) — еврейский писатель венгерского происхождения, основатель сионистского движения, выступал за создание еврейского государства в Палестине. », но быстро понял, что это вызовет самую настоящую войну язвительных нападок, и промолчал, шумно вздохнув.

— Еще один любопытный момент, — продолжал Гершон. — Как выяснилось, новый хозяин завода не стал нанимать на работу русских, а привез с собой чеченцев, около двадцати женщин, связанных с теми ребятами, кто обеспечивает безопасность. Все это я узнал из неутомимого «Вестника промышленности благородных металлов», который до последнего гроша стоит все 4775 долларов годовой подписки, хотя я все равно их не плачу. Только задумайтесь: чеченские женщины окажутся полностью изолированными от окружающего мира, под присмотром своих дружков-боевиков. Они не будут выходить в город, при этом нет речи о семейных и клановых структурах, так что фактор болтливых языков исключается. Дополнительные меры безопасности, тщательно продуманные, но в то же время все устроено так, чтобы не привлекать ненужного внимания.