Ирина Зарубина - Компромат

— Куда он мог запропаститься? Вы в баре искали?

— Искали… — в один голос отвечали провинившиеся ассистенты.

— И что теперь? Отменять съемку? Ищите нового игрока, бездельники! Чтобы через десять минут он был в гриме на площадке!

Стулья разом опустели — ассистенты кинулись исполнять приказ рыжей тетеньки. Клавдия была неподалеку от них, и поэтому к ней обратились они с мольбой о помощи.

— Но я никогда прежде не стояла перед камерой… — застеснялась Дежкина. — Это же так страшно… И вообще, я не знаю, как себя вести.

Ее наперебой начали уговаривать, приманивая большим денежным выигрышем в случае победы в финале игры. Клавдия отнекивалась, но в конце концов согласилась.

Гримерша, толстая, но очень подвижная женщина, не замолкала ни на секунду. За то недолгое время, пока Дежкина сидела в кресле и с нескрываемым интересом наблюдала в зеркале, как ее лицо покрывается ровным слоем бронзового загара, Лола (так звали гримершу) успела поведать ей о последних кадровых перестановках в цехе, о том, что кремы, пудры, помады и щеточки ей приходится покупать самой на кровные денежки, а зарплату не выплачивают уже третий месяц, что у других гримеров руки из задницы растут, а они о себе о-го-го какого мнения, что в продуктовой лавке еще час назад давали дешевые куриные яйца, и конечно же не забыла рассказать «коронную» историю из собственной практики.

— Я недавно Жириновскому тончик накладывала перед съемкой какой-то серьезной передачи. Ну, кроме него и другие политики были, сидели тут на диванчике, очереди дожидались. Так Вольфович, значит, приподнимается в кресле и шепчет мне на ушко: «Ты, — шепчет, — в пудру им чего-нибудь подмешай, чтоб подохли! Давай-давай, подмешай чего-нибудь, чтобы подохли все!» И сразу добавляет: «Шутка!» Такие вот шуточки…

Клавдию и еще двух игроков, мужчину и женщину разместили на невидимой для зрителя стороне круглого подиума. Не успела она успокоить нервную дрожь в руках, как неожиданно зазвучала музыка, раздались равнодушные аплодисменты и подиум начал медленно поворачиваться вокруг своей оси.

— Уважаемые участники, займите свои места, — ведущий опять демонстрировал свою неуемную жестикуляцию, — будем с вами знакомиться…

Яркое марево осветительных приборов больно ударило в глаза. Взгляды черных глазниц телекамер будто прожигали кожу. Клавдии было неуютно, неловко, она стеснялась своей одежды, боялась, что сморозит какую-нибудь глупость и неосторожным словом выставит себя на посмешище перед всей страной. А когда она явственно представила себе, что эту игру будут смотреть ее коллеги по работе (естественно, не обойдется без всеобщего обсуждения, подтрунивания и покручивания пальцем у виска), ей вдруг нестерпимо захотелось убежать из студии, и лишь огромным усилием воли она заставила себя остаться.

— …Третьего участника зовут Клавдией, она старший следователь городской прокуратуры…

После недолгой паузы — шквальная овация на трибуне. И почему людей приводит в такой восторг факт, что женщина работает следователем? Что в этом удивительного и сверхъестественного?

— …В перерывах между ловлей всякого рода жуликов и бандитов Клавдия Васильевна любит готовить, воспитывает двух сыновей…

«Двух сыновей? Русским же языком сказала, что у меня сын и дочь. Каким местом он меня слушал? Ох уж эти телевизионщики…»

— …И конечно же любит слушать всякую разную музыку, отдавая предпочтение классическим произведениям. — Лицо ведущего было словно парализовано профессиональной улыбкой. Еще бы — по четыре раза в день повторять одно и то же. Попробуй тут сохранить свежесть восприятия происходящего. — Клавдия Васильевна, кто из композиторов вам больше всего нравится?

— Это вы мне? — Дежкина не узнала свой голос. В горле пересохло.

— Кому же еще? Ведь у нас нет второй Клавдии Васильевны!

— Мне нравится Чайковский…

— А что именно?

— «Лебединое озеро»… — Дежкина выпалила первое, что пришло в голову.

— Вряд ли кому-нибудь удастся спеть фрагмент из этого нетленного отечественного мюзикла, — ехидно сощурился ведущий. — В таком случае вы, быть может, станцуете несколько па?

— Я? — окончательно растерялась Дежкина. — Прямо здесь? Сейчас? Станцевать?

— Почему нет? А все наши зрители поддержат вас своими аплодисментами!

Лицо Клавдии покрылось красными пятнами, она вся напряглась и, мучительно преодолевая стыд, неловко засеменила ногами, тихонько подпевая себе: «Та-та-ра-ти, та-ра-ти, ту-та… Та-та-ра-ти, тара-ти, ту-та…»

«Что я делаю? — стучало в голове. — Старая дура!»

Болельщики на трибунах зашлись в восторженном вое. Все это действо смахивало на концерт самодеятельности в сельском клубе. Или на полный дурдом.

— Ва-а-ууу! Браво, Клавдия Васильевна! — пьянел в экстазе ведущий. — Вот вам и следователь! Вот вам и очные ставки, допросы и всевозможные алиби! Какие перышки, какой носок, уж, видно, ангельский быть должен голосок! Прекрасное выступление, и надеюсь, что на такой же мажорной ноте пройдет вся наша игра! Итак, начинаем первый тур!

Включили фонограмму, и не успела Дежкина вслушаться в первые аккорды, как ее «соседка» хлопнула кулачком по красной кнопке и радостно произнесла:

— В лесу родилась елочка!

— Мало того, что она родилась, так ее еще и срубили под самый корешок! — ведущий чуть не задохнулся от нахлынувших на него восторженных чувств. — И Лариса, участница под номером один, зарабатывает двадцать пять рублей, а рубль в сегодняшней программе равен египетскому фунту!!!

«Это хорошо или плохо? — подумала Клавдия. — Что такое египетский фунт и сколько будет, если перевести его в рубли?»

Вторую мелодию она узнала сразу («На Тихорецкую состав отправится, вагончик двинется — состав останется»), но Лариса опять опередила ее и опять дала правильный ответ. То же случилось и с третьей песней, и с четвертой, и с пятой… Шестую случайно угадал стоявший в центре мужчина и получил за это двадцать египетских фунтов. На счету Дежки ной пока что не было ни гроша.

Начался второй тур, и ситуация повторилась. Все мотивчики были Клавдии знакомы, но каждый раз она не успевала за своей соперницей на какие-то считанные доли секунды.

«Надо же такому быть! — войдя в азарт, злилась на себя Клавдия. — И как это ей удается? Будто заранее знает правильные ответы. Заранее знает…»

Дежкина повнимательней присмотрелась к «первому номеру» и обнаружила, что Лариса активно перемаргивается с рыжей тетенькой. И ей сразу все стало ясно. Но как уличить подставку, не спровоцировав при этом скандала? Нужно было действовать крайне тактично и осторожно.

Как раз в этот момент с грохотом лопнул один из осветительных приборов, в студии бы объявлен минутный перерыв, и Дежкина не преминула воспользоваться благоприятной ситуацией.