Эуджен Чировици - Книга зеркал

Я еще раз поблагодарил ее за встречу, и мы расстались.

По пути на парковку я размышлял о рассказе Лоры Вестлейк. Что в нем было правдой, а что – ложью? Были ли они с Флинном близки, или он выдумал всю историю их отношений? За напускным спокойствием Лоры Вестлейк скрывался страх. Наверное, она боялась, что Ричард Флинн разгласит какой-то секрет из ее прошлого. К этому выводу я пришел по наитию: ни поведение Лоры, ни выражение ее лица не выдавало страха, но запах его ощущался так же явственно, как слабый аромат ее духов.

На вопросы она отвечала очень точно и определенно – слишком определенно, хотя и повторяла, что подробностей не помнит. Вдобавок мне показалась странным утверждение, что она почти забыла о существовании человека, который ей досаждал, с которым она жила в одном доме и которого впоследствии подозревали в убийстве ее наставника и учителя.

Мой давний приятель, вышедший на пенсию следователь по уголовным делам, пообещал разыскать кого-нибудь из знакомых в полицейском управлении Западного Виндзора. Я пообедал с ним в «Орсо» на Сорок шестой Западной улице и побрел к машине, припаркованной в двух кварталах от ресторана. С неба цвета разваренной капусты сыпал дождь. Тут мне и позвонил Гарри Миллер. Я остановился под навесом у винного погребка и спросил, удалось ли ему что-нибудь узнать.

– Ага, – сказал он. – В восемьдесят девятом году Сара Харпер защитила диплом, но жизнь у нее не сложилась. После университета она устроилась на работу в спецшколу в Квинсе, для детей с недостатками развития, и лет десять спокойно там преподавала. А потом сдуру вышла замуж за Джерри Лаундеса, джазового певца, и ее жизнь превратилась в ад. Она стала наркоманкой, год провела в тюрьме. В две тысячи восьмом наконец развелась и теперь живет в Бронксе, в Касл-Хилл. Ну, согласилась поговорить о прошлом.

– Отлично. Пришли мне эсэмэску с адресом и телефоном, ладно? А про Симмонса что скажешь?

– Дерек Симмонс по-прежнему живет в Нью-Джерси, с некой Леонорой Филлис. Вот с ней я и говорил, потому что его самого дома не было. Она за Симмонсом вроде как присматривает, единственный источник доходов – социалка. Я объяснил, что ты журналист, который хочет поговорить с Дереком об убийстве профессора Видера. Ей самой об этом ничего не известно, но она ждет твоего звонка. Кстати, если поедешь к ним, возьми с собой наличные. Адрес я тебе сейчас пришлю. Еще поручения будут?

– У тебя среди принстонских полицейских знакомые есть?

– У меня везде знакомые есть. Я вообще по этой части дока, – хвастливо заявил он. – По-твоему, как я Сару Харпер отыскал? В справочное бюро, что ли, обращался?

– Ну, раз ты такой умный, найди мне тех, кто в конце восьмидесятых служил на факультете психологии вместе с профессором Видером: коллег, сотрудников, участников его проекта, – в общем, всех, кто был с ним знаком.

Он согласился, и мы перешли к обсуждению бейсбола.

Приехав домой, я позвонил Сэм. Голос ее в телефоне звучал гулко и глухо, как со дна колодца. Она сказала, что сильно простыла и начальник отправил ее домой выздоравливать. Я пообещал вечером ее навестить, но она заявила, что рано ляжет спать – мол, в таком состоянии не хочет показываться мне на глаза. Я позвонил в службу доставки цветов и отправил Сэм букет тюльпанов. Помня о нашей договоренности, навязываться я не хотел, но скучал по ней, если мы несколько дней не виделись.

Потом я набрал номер Сары Харпер; она не ответила, и я оставил сообщение на голосовой почте. С Дереком Симмонсом мне повезло больше. Трубку взяла мисс Филлис, его сожительница, говорившая с сильным каджунским акцентом, как персонаж телепрограммы «Люди болот». Напомнив ей о звонке Гарри Миллера, я объяснил, что хотел бы побеседовать с Дереком Симмонсом.

– А газета ему заплатит? Ну, ваш приятель обещался…

– Да, заплатит.

– Ладно, мистер…

– Келлер, Джон Келлер.

– Ну, вы тогда наведывайтесь к нам, а я Дери про вас все расскажу. Он попусту болтать не любит, но я его уговорю. Вы когда приедете?

– Прямо сейчас, если можно.

– А сейчас сколько времени, голубчик?

– Четверть четвертого.

– Вот к пяти и приезжайте.

Я пообещал приехать к пяти и еще раз попросил ее уговорить Дерека.

Размышляя о разговоре с Лорой Вестлейк, я въехал в туннель и внезапно сообразил, чтó именно не давало мне покоя с тех самых пор, как я занялся расследованием. Профессор Видер готовил к публикации новую книгу. По словам Ричарда, Лора утверждала, что книга «всколыхнет мир науки» (Сэм назвала бы ее сенсацией).

Я проверил труды профессора на «Амазоне» и в других источниках, но никакого упоминания об этой книге не обнаружил. Последней публикацией Видера стала 110-страничная монография об искусственном интеллекте, изданная «Принстон юниверсити пресс» в 1986 году, за год до убийства. Опять же, согласно рукописи, Видер сказал Ричарду, что уже подписал контракт с неакадемическим издательством, вызвав недовольство в университетских кругах. Значит, перед смертью Видер отправил свою рукопись в издательство и наверняка получил какой-то аванс. Почему же книга так и не была напечатана? Этому могло быть только две причины.

Во-первых, издатели могли отказаться от публикации рукописи, – впрочем, это было маловероятно: существовали контрактные обязательства, а кроме того, если рассуждать цинично, то трагические обстоятельства смерти профессора создали бы шумиху вокруг книги, что увеличило бы продажи. Нет, издатели отказались бы от такой выгодной публикации только под давлением извне. Но кто мог помешать изданию книги? Что в ней говорилось? Может быть, ее содержание было как-то связано с так называемыми секретными исследованиями Видера? Может быть, именно о них упоминалось в книге?

Во-вторых, публикацию могли запретить душеприказчики профессора. По имевшейся у меня информации, профессор завещал все свое имущество сестре, Инге Росси. Возможно, нашлись какие-то действенные юридические аргументы, из-за которых книгу публиковать не стали. Значит, необходимо было побеседовать с сестрой Видера, хотя она уже много лет жила в Италии и, скорее всего, об исследованиях брата ничего не знала.

Я проехал по Вэлли-роуд, затем повернул налево, на Визерспун-стрит, и десять минут спустя попал на Рокдейл-лейн, где рядом с полицейским участком стоял дом Дерека Симмонса и его сожительницы. Путь из Нью-Йорка занял около часа, так что я приехал раньше назначенного времени. Оставив машину у школы, я зашел в кафе, заказал кофе и стал обдумывать новые направления расследования. Больше всего меня заинтриговала неопубликованная книга профессора.

Дерек Симмонс и Леонора Филлис жили в одноэтажном доме с верандой в самом конце улицы, рядом с заброшенным футбольным полем, поросшим сорняками. Перед домом был разбит садик с кустами роз, слева у крыльца торчал обшарпанный садовый гном.