Лариса Соболева - Сеанс гипноза

– Вот, прямо.

– А он не слишком суровый человек? – Павел снял очки, ведь у него красивые глаза, это не раз он слышал.

– Обыкновенный.

– Для меня врачи и больницы – жуткое дело. Вот, вынужден обратиться и трепещу.

– Вы боитесь?

– Ужасно! – признался Павел, улыбаясь как можно искренней. – Увидел группу врачей, и поджилки затряслись. У вас даже врачи-иностранцы есть?

– Иностранцы? Вроде нет таких пока.

– Как! Из кабинета шел тут один, такой темный, на негра похож.

– Ах, это Артур Иванович, он работает здесь, никакой не иностранец и родился в нашем городе. Да и не негр, а мулат.

– Кто бы мог подумать! И что он делает в вашем храме?

– Один из лучших хирургов.

Час от часу не легче! Павел проникновенно смотрел в глаза девушке. Она мялась, не решаясь уйти, видимо, ей льстило внимание красивого молодого человека. Еще ничего о ней не зная, Гарпун понял одно: пригодится. Тому подтверждение – некое ожидание в глубине зрачков очкастой, какое встречается у одиноких женщин, встретивших мужчину своей мечты. Жаль, некрасива… а вообще-то не принципиально.

– А что у вас? – не выдержала паузы девушка.

– Нога плохо срослась, говорят, придется ломать.

– Это не так страшно, сейчас отлично обезболивают.

– Если обезболивать будете вы, я согласен. (Зарделась.) Когда у вас заканчивается смена? (Продолжает краснеть.)

– Как вам сказать… вообще-то я уже закончила… Но осталась масса дел… Ой, извините, я спешу…

– Постойте, – задержал ее Павел снова за локоть. – Так когда вы освободитесь?

– Ну… не знаю… часа через два… кажется…

Она легко побежала дальше, а Павел часика полтора решил посидеть в ресторане недалеко от больницы.

Когда Артур вернулся с дежурства, застал Дашу с градусником. Тридцать восемь и пять! Простудилась, осипла. Он расстроился:

– Дашка, прости, я не знал, что ты такая хлипкая. Больше не буду купать тебя в ручье, клянусь.

– Глупости. Сама туда полезу, когда надумаю заболеть. Теперь минимум неделю не появлюсь в редакции! Какое счастье!

Уже в среду Даша была вполне здорова, но с хрипотцой в голосе, что являлось поводом продлить больничный и не тащиться в редакцию, где тебе моют кости с утра до вечера, а ты делаешь хорошую мину при плохой игре.

И прекрасно, следует многое переосмыслить. Во всяком случае, как-то ликвидировать двусмысленное положение: для всех она женщина Артура, чего и в помине нет, выполняет роль жены на абсолютно дружеской основе. Он содержит ее, заботится, ничего не требуя взамен. Мрак. И продолжаться так долго не может.

Проводив Артура в больницу, Даша устроилась в кресле перед компьютером. Вчера он тыкал двумя пальцами по клавишам, она, понаблюдав за мучениями, предложила:

– Давай так: ты будешь диктовать, а я набирать текст, поверь, дело быстрей пойдет.

За два часа набрала столько, что ему за неделю не управиться, если бы еще понимала напечатанное. Неужели есть люди, способные разобраться в этих дебрях? Даша вчитывалась в рукописный текст, затем ее пальцы быстро стучали по «клаве».

Поразительно, но едва она начинает приходить в себя, как случается очередное событие, выбивающее почву из-под ног. На сей раз позвонила соседка, прозванная Артуром «крысой», которой он дал телефон с условием звонить в крайнем случае:

– Даша, твоя квартира открыта.

– Как открыта?!

– Взломали замок. Я пошла за молоком и вижу: дверь прикрыта не плотно. Вот, звоню тебе.

– Вы заходили туда?

– Нет. Даша, я старая женщина, больная, со склерозом и неврозом… Я боюсь. Даша, тебя, наверное, ограбили.

– Спасибо, я сейчас приеду.

Глупая старуха сделала вывод, не заходя в дом. Если и взломали, то ночью, грабителей давно след простыл. Даша быстро оделась… Стоит сообщить Артуру, иначе он рассердится, а ссориться с ним нет желания.

– Он на операции, – был дан ответ.

Как же быть? А Иван? Слава богу, Иван на месте. Выслушав ее, он спросил адрес, потом сказал:

– Я приеду и вызову милицию.

– Зачем милицию? Может, соседке померещилось… Неудобно будет перед людьми…

– Это мое дело. Все, выезжаю.

– Я тоже еду.

Она положила трубку, на улице поймала такси.

Поднявшись на третий этаж, Даша остановилась в нерешительности. Дверь действительно была неплотно прижата, то есть, по всему видно, открыта. Как-то гадко и неуютно стало на душе, словно предстояло зайти без спроса в чужую квартиру, а не в свою. Потоптавшись, Даша робко толкнула дверь, та легко открылась. Переступив порог, она поразилась величине погрома. Дальше – больше. Три комнаты представляли собой страшный хаос, полную разруху. Кругом все валялось, шкафы и ящики вывернуты наизнанку, разрезаны подушки, диваны, кресла, даже картины висели косо.

Что здесь искали? Что?! Или сделали это в отместку, потому что не убили ее в свое время, тем самым напомнили: и тебя мы так же.

– Господи, – простонала Даша, – когда это кончится?

Присев на край ободранного дивана, она расплакалась. Невыносимо. Такое не может происходить с одним человеком. Это слишком. В прихожей послышался шорох…

– Ваня, ты? – крикнула Даша, поднялась, готовая с ревом кинуться к нему.

Ответа не последовало. Значит, показалось. Тут ее привлекла необычностью фотография на стене… Даша шагнула, чтобы рассмотреть поближе, споткнулась, упала, порвала чулок.

– Черт! Черт! Черт! – выругалась она, плача.

Ухо уловило… Да, в прихожей присутствует кто-то живой.

Иван? Он давно бы откликнулся…

Тогда это чужой. Чужой?

Кожей, позвоночником и выпрыгивающим сердцем ощущала: кто-то очень осторожно подступает к закрытой двери, ведущей в прихожую.

– Господи, зачем я захлопнула ее? – прошептала Даша, не отрывая глаз от двери, от стекла, к сожалению, абсолютно непрозрачного…

Откуда-то извне приходило осознание, что смертельная опасность нависала над ней, окружая безвыходностью, глаза приковались к круглой ручке. Может, осознание шло от почти неслышных шагов в коридоре? Или от матового стекла? Или от общей атмосферы разгрома? Матовое стекло потемнело, все ясно, неизвестный достиг цели. А если закричать? Закричать что есть мочи… Но голос полностью исчез, из горла вырвалось шипение. Дверная ручка медленно поворачивалась… Все. Все?

И тогда ноги отдельно от разума унесли Дашу в дальнюю комнату, принадлежавшую сыну. Неизвестно откуда взялись силы, но она в мгновение ока придвинула тяжелую кровать, придавив ею дверь, на кровать бросила два стула, опустошенную деревянную полку и стол. Присела за спинку.

Шаги. Он (Даша была уверена, что в квартире мужчина) искал ее по комнатам. Он искал, стараясь не шуметь. Но вдруг за дверью послышались шорохи, и все равно Даша содрогнулась всем телом. Щелчок… это он повернул ручку… Но кровать не позволила ему войти… И тут удар об дверь тела…