Марина Серова - Рыбка в мутной воде

Перекусив чем пришлось, я растянулась на кровати и погрузилась в раздумья. Сначала анализировала все то, что мне уже стало известно, взвешивала все «за» и «против», но потом задремала, даже этого не заметив.

Сколько я проспала, не знаю. Однако, проснувшись от того, что моя правая рука затекла от неудобной позы или же, скорее всего, от слишком продолжительного отдыха, я обнаружила, что во дворе уже день подходит к концу. А может, просто пасмурная погода создавала такое впечатление. Я посмотрела на часы — половина четвертого.

Потягиваясь, я подошла к окну. Дождь на улице закончился, но все еще было пасмурно. Тучи упорно не хотели покидать позиции, которые заняли, в любую минуту готовые обрушить на землю новые потоки воды.

— Бр-р, как мерзко, — поежилась я, пытаясь с помощью небольшого количества воды из кувшина окончательно привести себя в рабочее состояние.

Умывшись и расчесав волосы, напоминавшие после сна всклокоченную копну спелой соломы, я прихватила диктофон, небольшой пластиковый пакет, который сослужит мне службу в качестве зонта в случае дождя, и направилась в сторону дома Таньки Курилки, больше всего не дающей мне покоя своими тайными ночными похождениями. Ведь не по любовникам же она бегала, не тот возраст, да тут ничего особо и не скрывают.

Расположившись напротив дома, под каким-то непонятным навесом, я приготовилась ждать, хотя была мало уверена в том, что в такую погоду объект моего наблюдения решится куда-либо отправиться. В такую погоду, как говорится, хозяин собаку со двора не выгонит.

Действительно, деревня словно замерла. Все было тихо и спокойно. Никто не спешил по делам. Лишь иногда раздавались то непродолжительный лай одинокой собаки, то мычание или хрюканье со скотного двора.

Сырая прохлада быстро пробрала меня до костей. Съежившись и обхватив руками свои плечи, я размышляла над тем, стоит ли продолжать мерзнуть здесь или необходимо отправиться в теплую постель и дождаться завтрашнего дня. Зевнув то ли от холода, то ли от желания уснуть, я начала прыгать на месте, решив слегка размять замершие ноги.

В это самое время дверь дома Таньки Курилки открылась и из нее вышла сама хозяйка. Уверенной походкой она направилась в сторону улицы, которая тянулась вдоль края леса. Стараясь быть незамеченной, я двинулась за ней.

Сначала Танька шла не спеша, периодически останавливаясь, чтобы закурить. Недокуренные папиросы она бросала на землю. Снова останавливалась, закуривая новую.

Я, замирая каждый раз за очередным забором или сараем, пыталась не отставать от нее. При такой погоде да еще на слишком хорошо просматриваемых улицах, мне было нелегко не упустить ее из поля зрения, не обнаружив себя при этом.

Когда мы добрались до середины улицы, Танька вдруг резко остановилась и… повернула назад. Я поняла, что каким-то образом выдала себя. Следовательно, она решила проверить, показалось ли ей это или она действительно заметила за собой «хвост».

Я замерла около одиноко стоящего дерева, буквально слившись с ним воедино. Танька, сделав несколько шагов в мою сторону, снова резко повернула и побежала вдоль улицы. Мне не оставалось ничего другого, как преследовать беглянку таким же образом. Стараясь не приближаться к ней, я перебежками двигалась в ту сторону, куда бежала Танька.

Добежав до конца улицы, та повернула в сторону леса. Не задумываясь о последствиях, я помчалась за ней. Куда и зачем, я не задавала себе вопросов, а лишь старалась не упустить ее из виду. Я даже начала подумывать о том, чтобы нагнать ее и попробовать расколоть, то есть заставить все выложить мне честно, без ужимок, но Танька бегала не хуже моего, так что пока догнать ее никак не удавалось. Я увеличила скорость, но это не помогло, так как и она сделала то же самое.

Сколько продолжалась погоня — не могу сказать. Однако через некоторое время я обнаружила, что нахожусь одна на небольшой полянке среди густого смешанного леса. А Танька скрылась. Причем в неизвестном направлении.

Я остановилась, перевела дыхание и лишь теперь поняла нелепость своих действий. Ведь если уж я была замечена беглянкой, а ей было что скрывать, зачем тогда она бежала от меня открыто? Понятно, что туда, куда она направлялась первоначально, она вряд ли побежала бы. Еще раз запоздало пожалев о своих нецелесообразных действиях в данной ситуации, я решила вернуться и дождаться женщину у ее дома, куда рано или поздно она все равно придет.

Я повернула назад, но… не тут-то было. Путь, по которому, как мне казалось, я добралась сюда, преграждали огромные деревья. Сосны и дубы, березы и осины вперемешку окружали меня со всех сторон. Я повернулась вокруг своей оси, пытаясь определить, куда же мне необходимо и можно двинуться. Но поляна, посередине которой я оказалась, не имела выхода. Я не спеша обошла всю ее по окружности.

«Не может такого быть! — заключила для себя я. — Ведь я без труда попала сюда! Почему же теперь не могу найти хотя бы одну-единственную тропинку, по которой меня занесло в это место? Где-то же она есть, та тропинка?»

Я снова обследовала поляну. Результат тот же. Не зная, что предпринять дальше, впервые оказавшись один на один с лесом, я решила пробираться назад наугад, надеясь, что таким образом смогу выбраться из чащи если не к селу, то хотя бы на дорогу. А потом уже по ней смогу найти путь к нужному мне населенному пункту.

Раздвигая ветки, я стала пробираться сквозь заросли в обратном направлении. По крайней мере мне казалось, что в обратном. Вечерние сумерки постепенно начала сменять ночь. В лесу на глазах становилось темнее и темнее. Капли дождя, доселе покоившиеся на ветках деревьев, падали мне на голову, за ворот. Ноги промокли до колен. Мне стало холодно и неуютно. Лес, который обступил меня со всех сторон, не позволял выбраться за свои пределы.

Я долго — мне казалось, что несколько часов, — плутала по лесу. Но ни какого-либо населенного пункта, ни тропинки-дорожки не попалось на моем пути. Окончательно потеряв всякую надежду на положительные результаты поисков, я решила забраться на близстоящее дерево, чтобы с него попытаться сориентироваться на местности, а может, даже и увидеть огни села Сухая Рельня.

С большим трудом я вскарабкалась на старый раскидистый дуб, который для этих целей выбрала. Моя мокрая обувь скользила по его стволу. Замерзшие руки не слушались, срываясь каждый раз, когда я пыталась осуществить задуманное. Наконец мне все-таки удалось забраться на некоторую высоту, буквально две-три огромные ветки, которые я с трудом смогла осилить. Но отсюда передо мной не открылось нового вида. Меня по-прежнему окружали все те же деревья, все тот же самый непроходимый лес.