Марина Серова - Умей вертеться

— А! Малявку? Ну, это мы запросто. А может, все-таки мне щас тоже с тобой поехать? А потом бы в кафешку завалились какую-нибудь. Или в трактир тот, к моему дядьке? Ты как?

Я покачала головой и улыбнулась:

— Устала я, Вась, сегодня. Как собака устала. И самое главное, что ни на шаг практически не продвинулась. Когда деятельность не приносит положительных результатов, устаешь еще больше. Да ты и сам, наверное, знаешь.

— Не-а! Я никогда не устаю. Потому что расслабляться умею, а ты, значит, не умеешь. Давай научу.

— Нет, уважаемый Василий Петрович, не обижайся. Давай встретимся завтра.

— Ну, тогда покедова, — Васька состряпал уморительную обиженную физиономию и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, поплелся в свою «девятку» цвета «зеленый металлик».

Фарид и Славик уселись в мой автомобиль, и мы отправились в восьмую горбольницу. Маринка встретила нас у входа.

— Что случилось-то, Тань? Почему такая срочность?

— Идентификация преступника по группе крови.

Я кратко рассказала Марине про шантажиста, убийство и так далее.

— Это что, преступники? — Маринка перешла на шепот и указала глазами на притулившихся на диванчике в фойе мужчин.

Я рассмеялась:

— Скорее всего нет, они ни при чем. Успокойся. Этот анализ лишь для очистки совести.

Маринка увела моих подопечных и через некоторое время вернулась:

— У одного вторая, положительный резус. У другого третья, резус отрицательный. Какая группа у подозреваемого?

— Первая, отрицательный резус. К тому же преступник перенес гепатит «А».

— О-о! Тогда милиции следовало бы всех подряд мужчин, хоть каким-то образом общавшихся с девочкой, направить на анализ крови. И тогда преступник был бы сразу найден.

Я грустно покачала головой:

— Если бы все было так просто, как ты говоришь. Однако существует еще презумпция невиновности. То есть если у милиции нет никакой зацепки по поводу подозреваемого, то она не имеет права заставить человека пойти и сдать кровь, потому что изначально каждый человек считается невиновным. Вот так-то, эскулап.

— Но ведь это можно сделать по-умному, якобы сдавать для чего-то другого.

Я опять вздохнула:

— Просто у тебя, Маришка, все получается. Ведь неизвестно точно, кто убил Таню — знакомый или какой-нибудь чокнутый, живущий на другом конце Тарасова. Не брать же кровь у всех мужчин города без разбору. Спасибо тебе, дорогая.

— Да не за что. Еще одного подозреваемого откопаешь — приводи. Помогу.

Мы распрощались.

Еще раз извинившись перед невинно пострадавшими мужчинами, я предложила подбросить их до дома.

Правы были косточки и насчет неожиданных волнений, и насчет шумного обсуждения событий. Вот так-то молитвы к сатане обращать, размышляла я, изничтожая третью подряд чашку ароматного кофе. Надо же! Хотя чему ж тут удивляться? Разве это в первый раз?

Моя рука невольно потянулась к замшевому мешочку с косточками.

4+20+25 — «В принципе, нет ничего невозможного для человека с интеллектом».

Вот так. Ни больше ни меньше. Оказывается, для того, чтобы решить эту систему уравнений, надо всего лишь как следует пораскинуть мозгами.

— Это-то, милые вы мои, — обратилась я к магическим двенадцатигранникам, — я и стараюсь сделать уже вторые сутки. Но пока совершенно безуспешно.

Я перебралась из кресла на диван и взяла в руки пульт дистанционного управления. Надо немного отвлечься. Иногда правильное решение приходит совершенно внезапно.

По телевизору шел триллер «Заживо погребенный». Но все эти страсти-мордасти меня совсем не волновали, я все думала и думала. И мне казалось, что мое несчастное серое вещество готово воспламениться от напряжения. Эх, блин. Вот бы Вульфа сюда. Или Коломбо.

Вульф бы губами пошлепал, опорожнил бы пару бутылок пива, и свежее решение готово. А что бы предпринял Коломбо?

Я не успела додумать, что бы предпринял сыщик, поскольку вспомнила, что у меня в холодильнике есть бутылка баварского пива.

Во! Точно! Уподобимся Вульфу.

Пиво несколько затуманило голову и сняло дикое напряжение, которое накопилось за день.

Мы с Ленкой в коротких школьных юбочках и одинаковых светлых блузках бежим по коридору пятой школы и хохочем. В коридоре, в самом его конце, маячит одинокая фигура. Очертания расплывчаты, и я не могу понять, кто это. И мы бежим, бежим, догоняя человека в строгом костюме. Приблизившись, я пытаюсь заглянуть ему в лицо. Мужчина поворачивается, и я понимаю, что это — Роман Николаевич. И тут, совершенно неожиданно для себя, я громко кричу:

— Шизик-Физик-Динамит!

Он пытается схватить меня за руку. Но я ловко уворачиваюсь, и, хохоча, убегаю за угол. Ленка бежит следом за мной, дышит мне прямо в ухо.

Мы останавливаемся. Я продолжаю хохотать. А она вдруг строгим учительским тоном порицает меня:

— Нельзя так, Таня. Педагогика сотрудничества развивает в детях чувство ответственности.

Я досадливо машу рукой и крадусь к углу, чтобы выглянуть и посмотреть, что делает Динамит, и натыкаюсь прямо на него. Я вздрагиваю и… просыпаюсь.

Несчастный муж на экране телевизора уже давно вылез из могилы и начал активную деятельность по подготовке коварной мести своей неверной ветреной жене.

— Фу-у! — Я села на диване и потрясла головой. — Кошмар! Приснится же такое. Чушь какая-то.

Пошла на кухню. Закурила.

— Хм. Ерунда! Шизик-Физик-Динамит, — и усмехнулась. И тут моя рука с сигаретой застыла над пепельницей. А свободной левой я звонко шлепнула себя, родную, по лбу.

Шизик-Физик-Динамит. Шефеде! Господи, как, оказывается, все просто. Почему я раньше не догадалась? «Шафэдэ». Вот как должно было звучать правильное название букв. Но станет ли девчонка обращать внимание на то, как правильно произносить букву Ш? Я и сама говорю «шэ». — Даже благозвучнее, на мой взгляд.

Если Роман Николаевич приходил к Тане Гавриловой домой заниматься, то он вполне мог видеть свинцовые шарики, один из которых шантажист рекомендовал положить в коробку с долларами.

Я кинулась к телефону и набрала номер своей подруги Ленки-француженки. Обычно она меня из постели вытаскивает, вот сейчас и мы отомстим за ее подлое поведение.

— Кто? — проворчал недовольный Ленкин голос.

— Лен, извини. Я тебя, наверное, разбудила. Но мне очень надо с тобой поговорить.

— А-а! — Ленка сладко зевнула. — Это ты, что ль, Тань?

Я тут же себе представила, как подруга стоит у телефонного аппарата босая, поджав одну ногу и ерошит и без того взлохмаченные волосы.

— Ну а кто ж еще?

— Ой, — она опять зевнула, — погоди. Дай немного проснуться.

— Лена, я обещаю, что ты сейчас проснешься. Возможно, Роман Николаевич, Динамит, и есть тот самый убийца и шантажист в одном лице.