Алексей Макеев - Дипломатический труп

– Але! Ты со мной или как?

Оглянувшись, после секундной паузы Крячко вскочил на ноги.

– Иду, иду! – ответил он, стараясь придать голосу бодрость и уверенность, хотя в нем ощущалась и напряженность, и тревога.

Попросив Стаса найти в шкафах несколько старых газет и метровый кусок шпагата, Лев поспешил следом за Еринцовым. Тот уже достал ключи и деловито отпирал замок.

– Все! – объявил комендант, распахивая дверь. – Прошу! Кстати, Лев Иванович, покойников я не боюсь, но здесь… Не знаю, как вы, а у меня при виде одной только этой двери мандраж начинается. Как будто эта дверь в кладбищенский склеп. Что за чертовщина?! Ладно, побежал я…

Гуров вошел в квартиру, внутренне не испытывая особого дискомфорта, и огляделся. Почти сразу же следом появился Стас. Он нес в руке газеты, свернутые в трубочку и обмотанные шпагатом. Взглянув на него, Лев не смог сдержать смеха.

– Чего ты? – насупился Крячко.

– У вас с Виталием Валентиновичем лицо – один в один, – пояснил Гуров, поспешив придать себе серьезный вид. – Просто он сейчас признался, что для него эта квартира – как декорации для съемок фильма ужасов. Ну-у… У тебя тоже напряги, я смотрю, серьезные. Волнуешься?

– Ну, ты артист! – разматывая газеты, фыркнул Стас. – Где-то тут под ногами может шастать паучара, от яда которого кирдык гарантированный, а он в героя играет! Да, Лева! Мне проще на нож и пистолет пойти, чем с такой тварью встретиться!

– Про нож и пистолет – это ты насчет вчерашнего?

Лев поспешил отвернуться и пошел вдоль стен, высматривая электрические выключатели, но чуткое ухо Станислава все же уловило в голосе друга оттенок иронии.

– И про вчерашнее тоже! А что? – с вызовом спросил он.

– Ну, просто у нас разные фобии. Тебя страшат пауки, а меня – зомбированно неадекватные нудистки, устраивающие ночные ритуалы чернокнижного свойства. Ты хоть догадываешься, чем вчера нас с тобой собирались напоить?

– Отчасти… – наблюдая за Гуровым, который и так, и эдак щелкал то одним, то другим выключателем, поморщился Стас.

– Это интернациональное средство бытовой женской магии, которым, кстати, пользуются и в наших краях. – Лев еще раз прошелся по помещению, изучая электропроводку. – Берется вино или та же текила, настаивается на специальных травах. В этот настой добавляется несколько капель крови… Догадываешься, какой именно? Вот! Читается заговор, и – приворот готов. Остальное и так понятно…

Он остановился перед спаренным выключателем ванной и туалета.

– Сдается мне, если управление крышкой тайника и выведено на выключатели, то лучшего места, чем это, и не придумать. Как считаешь? – спросил он, оглянувшись в сторону Стаса.

Тот в ответ лишь пожал плечами. В этот момент он ощущал примерно то же самое, что и пациент зубного врача, которому клещами собираются выдрать коренной зуб. К тому же здоровый и без обезболивания.

– Может быть… – сказал Крячко. – А тебе газеты и шпагат для чего?

– А-а, хорошо, напомнил! – Гуров вскинул палец и покачал головой – склероз! – Сделай-ка петлю типа удавки, а газеты расстели на полу в несколько слоев. Суть дела такова. Чтобы не нарваться на приключения, этого идола надо будет достать не руками, а петлей, после чего, не прикасаясь к нему, замотать в газеты. И все! Дело сделано…

– Угу! – откликнулся Стас, манипулируя со шпагатом. – Готово! – объявил он, показывая готовую петлю.

Гуров тем временем, перепробовав несколько вариантов включения-выключения обеих клавиш, вдруг услышал позади себя тихий щелчок. Оглянувшись, увидел, как целая плита паркета поднялась и открыла квадратную полость, облицованную деревом. Лев подошел к тайнику. В нем лежало хорошо отшлифованное изваяние божка из непроницаемо-черного камня. Сработанный древним мастером Аттальтунтикан лежал вверх лицом, которое несло на себе черты, характерные для ацтекской скульптуры. Руки идола были выставлены вперед, в одной из них лежало крохотное сердце, а в другой – столь же миниатюрный человеческий череп.

Крячко, подойдя поближе и тоже заглянув внутрь тайника, удивленно воскликнул:

– Ух ты-ы!..

Взяв у него петлю, Лев аккуратно накинул ее на правую руку идола и, легким рывком затянув удавку, осторожно начал поднимать изваяние. Наблюдая за этим процессом, Стас замер в напряжении, пристально вглядываясь в тайник. Он ежесекундно ожидал появления смертельно опасного шестиногого существа. Лев тоже замер, удерживая изваяние на весу. Прошла секунда, другая… Однако никакого паука ни на изваянии, ни в опустевшем тайнике ими замечено не было. Облегченно вздохнув, Лев быстро поднял идола вверх, и почти сразу же крышка сама собой опустилась на место. Щелчок! – и она вновь слилась с общим рисунком паркета, никак не выдавая присутствия здесь тайника.

– Ну вот, теперь действительно все! – Гуров опустил изваяние на газеты и сноровисто замотал его в бумажный кокон.

– Фу-у! – Стас передернул плечами. – Мать честна! Вся спина мокрая. Я уж знаешь что подумал, когда ждал – выскочит он или нет? Если, думаю, эта тварь на тебя накинется, рукой его давану, размажу, и пусть попробует успеть меня укусить!

– Молодец, Стас! – без тени ерничества сказал Лев и утер со лба бисеринки пота. – Я знал, что ты меня поддержишь. Если честно, то я тоже весь взмок. Такое ощущение, будто атомную бомбу пришлось обезвреживать. Кстати, есть кое-какие мысли о том, что случилось с Горбылиным. Он тем вечером, думается, собирался везти идола заказчику и полез в тайник. И тут – это нам еще предстоит выяснить! – что-то на него оказало очень сильное негативное воздействие. Он хотел добежать до медчасти, но свалился в прихожке и там умер. А тайник закрылся, и – аминь. Поди, догадайся, что тут произошло.

– Ну а что же все-таки могло стать причиной его смерти, если прикинуть хотя бы вот так, «от фонаря»?

– Сам Аттальтунтикан. Ну, не в смысле, как бог, а как материальный носитель некоего смертоносного начала. Например, его могли покрыть специальным лаком, содержащим сильные растительные токсины, парализующие мозжечок. Это распространенная практика. Еще в древнем Риме обреченным на смерть предлагали открыть ларец. Когда он поворачивал ключ, то нечаянно накалывал палец о незаметный шип. Смерть наступала по-разному – и через какое-то время, и моментально… Уж чего-чего, а всевозможных ядов человечество придумало невероятное множество.

– Правильно говорят, что когда бог создал человека, три дня после этого плакал. Ну и куда его теперь, этого идола? Отдадим в музей? – Крячко указал взглядом на сверток.

Гуров выдержал паузу и хитро прищурился.

– Нет, амиго! Мы всем объявим, что в тайнике было пусто. А божка передадим одному хорошему человеку. Угадай, кому!