Алексей Макеев - Дипломатический труп

– Ну, Петр, ей-богу, ведь за уши же притянуто! – возмутился Крячко. – Где подделка, а где эти ребята, которые, собственно, нам всю ситуацию невольно и подставили. Не вяжется.

– Вот и хорошо, – отрезал генерал. – А ты, Станислав, после того как в санаторий съездил, стал какой-то… – Орлов покрутил в воздухе растопыренной пятерней, пытаясь изобразить, как именно изменился Крячко после роскошного отдыха в санатории МВД по бесплатной путевке.

Получалось, что Станислав Васильевич стал разболтанным, ветреным и легкомысленным.

– Точно! – поддержал Гуров шефа. – Отдыхать вообще вредно. Причем не столько физически, сколько эмоционально. Обратный переход дается очень трудно. – Лев Иванович вернул Орлову перстень, поднялся, одернул пиджак и спросил: – Других вводных нет? Если так, то задание принято. План мероприятий по этому делу предоставим завтра утром на планерке.

– Нет, ребята! – Орлов мстительно улыбнулся. – Вы мне принесете его сегодня же вечером. И не просто план, а толковые соображения, конкретные версии на этот счет. Заодно и отчет о командировке предоставите. Теперь вы на планерки ко мне ходить будете по вечерам, вдвоем. Дело, сами понимаете, может потянуть на такие суммы, что мне эту гору купюр крупного номинала даже представить страшно. Прикиньте-ка, сколько таких подделок бродит по салонам, магазинам и по рукам несчастных покупателей. Вы хоть представляете себе уровень скандала, который может разразиться, если эта подпольная кампания наберет мало-мальски серьезные обороты?

– Прониклись, – заверил Крячко. – Только и начальству надо бы относиться к нам с нежностью и уважением. А то что же это получается?..

– Да, действительно, Петр. – Гуров нахмурился. – Нам который день второй компьютер починить не могут. Нельзя же так. Нам ведь работать надо.

– Через тридцать минут у вас будет работать старый, или вам поставят новый, – наливаясь венозной кровью, ответил Орлов. – Я вчера еще слышал заверения, что проблема будет решена. Ну, я сейчас кому-то!..

Гуров и Крячко не стали ждать грома и молний в адрес технарей и поспешно покинули генеральский кабинет. Следом за ними выскочил и майор Никитин.

– Слушай, Николай! – Крячко положил ему руку на плечо. – Ты бы нам со Львом Ивановичем раздобыл копии экспертного заключения по этой подделке, а?

– Конечно, какие разговоры, – заявил майор. – Если вам это дело поручили, то все, что касается экспертизы…

– Николай, ты не понял, – не оборачиваясь, бросил через плечо Гуров. – Нам нужна не просто оценка и заявление, что этот камень подделка. Требуются выводы о том, как его изготовили, по каким технологиям, где еще производятся такие камни, для чего и кем они используются. Ты же не станешь утверждать, что эти твои фианиты поблескивают только в женских украшениях?

– Я… – майор замялся. – Понимаете, я как-то не занимался этим вопросом вплотную. Мне было приказано…

– Не беспокойся на этот счет, – с дружеским теплом в голосе сказал Крячко. – Распоряжение ты получишь сегодня же. Ты же в теме! А пока время есть, ты этими вопросами, которые Лев Иванович обозначил, займись, да?

– Ленечка! – капризно выгнув губы и выпятив грудь в эротическом танце, простонала Юля. – Ну когда же ты нас к себе за город позовешь? Там природа, шашлыки, а здесь духота.

Тридцатидвухлетний красавец Леня Богатов с сомнением посмотрел на работающий кондиционер. Две девушки, вместе с которыми он работал в ювелирном салоне, танцевали посреди комнаты. Они основательно разомлели от разнокалиберного спиртного, выпитого за вечер, и им явно становилось скучно.

Леня посмотрел на приятеля и коллегу Володю Кошелева, в квартире которого все это и происходило. Хороший парень, от девок отбою бы не было, если бы не одно «но». Володя с детства был горбат. Что-то там родители с осанкой в детстве проглядели, или болезнь какая-то у Вовки была. Сам он на эту тему никогда не разговаривал. Если к нему приставали с расспросами, он просто становился каменным и замолкал.

Единственным другом, нет, наверное, все-таки близким приятелем Володи был Ленька Богатов. Как-то повелось у них так, когда Ленька пришел работать в центральный салон ювелирной сети «Золотое сердце». Он стал экспертом-оценщиком и сидел рядом с Кошелевым. Так и сдружились немного. Наверное, возраст тому причиной, а может, общительность Богатова.

Третий оценщик в их салоне оказался мужиком совсем не компанейским. Угрюмый, молчаливый, и глаза бесцветные, как у рыбы. Недаром же он и фамилию носил такую – Рыбин.

– Володенька, сыграй! – почти хором заныли девушки и выключили телевизор с надоевшими клипами. – Ну, Володя!

Это да! Это Володька Кошелев мог. Его тонкие длинные пальцы как будто созданы были специально для игры на музыкальных инструментах. Когда Володька Кошелев брал гитару, все завороженно замолкали. Ленька вот тоже умел играть, даже неплохо пел, но Володька!..

– Ну, Володенька! – заводная подвыпившая Юлька подсела к Кошелеву, наклонилась, чмокнула его в щеку и потрепала по густым темным волосам. – Ты так божественно играешь. Хочешь, по-настоящему поцелую?

Леньку всего передернуло. Он стиснул зубы и кулаки. Ему очень захотелось схватить со стола нож или вилку и запустить через стол в Юльку. Тысячу раз ей, дуре бестолковой, говорил, просил, даже требовал не вести себя так с Володькой.

Ведь мужику уже тридцать четыре, ему баба нужна, а она дразнит. Если не обращать внимания на горб, парень вполне симпатичный. Темные, чуть вьющиеся волосы, длинные густые ресницы и выразительные глаза. Черты лица правильные. Володьку можно было бы назвать красивым. Но из-за горба девушки не спешили вступать в интимную связь с ним. Брезгуют они, видите ли. Так на хрен тогда возбуждать, прижиматься?

Кошелев вдруг посмотрел на Юльку как-то странно. Будто впервые увидел или только что вышел из глубокой задумчивости, пропустил события последних двух часов их веселого застолья.

Он загадочно улыбнулся и протянул руку назад. Ленька машинально вложил ему в ладонь гриф своей гитары, которая стояла возле его кресла у стены. Гитара у Леньки была классная, двенадцатиструнная, с умопомрачительной акустикой. Звук от нее шел глубокий, насыщенный и почти живой. Ленька очень ценил эту гитару, даже, честно говоря, немного ревновал ее к Володьке.

Кошелев положил гитару на колено и провел пальцами по струнам. Его горб безобразно выпирал с правой стороны, и сидел он как-то неудобно для нормального человека. Но только Володька коснулся струн, как из-под пальцев его полились волшебные звуки.

Сначала он просто провел по струнам сверху вниз. Инструмент отозвался стройным звуком. Потом заплакала струна, за ней вторая и третья. Гитара говорила, пела, жаловалась, любила. Тонкие пальцы Володьки то метались по грифу, то замирали на одном ладу. Мелодия вилась по комнате и замирала вслед за ними. Наверное, это была импровизация, потому что Ленька раньше такого не слышал.