Сергей Сибирцев - Привратник 'Бездны'

Я позволял себе многое из того, что нынешним моим соплеменникам и современникам казалось (и по сею пору кажется) анахроничным смешным и предательским... Предательским по отношению к их бедным рутинным жизненным потребностям выжить в этой сночародейственной действительности...

Да, сейчас я иногда позволяю своему разуму не вмешиваться в мою личную жизнь.

Боже, как же мы зависимы от настроения аппарата, который заключен в черепную коробку!

Какие же мы, в сущности, подневольные подопытные существа... Ведь, истинный рабовладелец, от которого мы никуда и никогда не уйдем по доброй воле, - есть наше серое извилистое вещество, называемое мозгом.

И поэтому до сих пор существует и благоденствует в человеческой немудреной природе особая доблесть, которая и толкает добропорядочного обывателя на странное непослушание, которое чаще всего оказывается вредным и бесперспективным для самого владельца сего нелогического недоброжелательства, - недоброжелательства, как бы к самому себе, к своей сущности, ко всему тому устоявшемуся, выпестованному...

Бунт против всяческого рода порядков, регламентаций, устоев, конституций, - даже вековечной родной РПЦ!

Этот бессмысленный бунт почему-то и, несомненно, присущ существу, испокон веку проживающему на территории издавна прозываемой Святой Русью...

Не мириться с самим собою, - вот девиз наших доблестных пращуров дуралеев...

Почему агрессивные всяческие внешние недоброжелатели и терпели (и будут терпеть!) повсеместные поражения и разгромы.

Потому что мы, русские дурни, запросто, без раздумий призреваем личное мещанское счастье, в угоду идеальному, навеянному какими-либо заумными или простецкими мечтаниями о земном справедливом существовании...

Причем, идеалы-то все от пришлых чужеземных блаженных или свихнувшихся мечтателей, которые оказались подзабыты или вообще маловостребованные там, у себя, на чужой стороне...

Вот я, со своей сверхразумной башкой, занимался проблемами, которые исподволь оказались востребованы советским имперским ВПК, - военная промышленность стала нашим могучим покровителем (крышей по теперешнему) и одновременно же не скупердяйским спонсором...

Но вскоре распалась советская империя, - распалась, в сущности, именно от нелогического дуболобства, которое внедрили в наши простодушные души наши же вожди-руководители-кормчии... Которые, в свою очередь, заразились, кто осознанно, а кто и по вековечной русской дурости, идиотскими мечтаниями о красивой буржуазной жизни, о сверхчудесной макроэкономике, о каком-то расчудесном Рынке, который всех по справедливости напоит, накормит и приоденет по самой распоследней моде...

И кому я сейчас нужен со своими элитарными мозгами?

Бандитскому россиянскому Рынку не нужны мои знания и откровения, этому монстру, в сущности, противопоказано иметь дешевые источники энергии... От дешевых не дорогостоящих сверхмощных экологически безопасных источников энергии, - один разор и никакой бандитской (первоначальной!) прибыли...

В сущности, мои мозги нынче как бы законсервировались. И если, в первые недели отлучения от работы, от лаборатории, я полагал, что вскорости всенепременно же сойду с ума от ничегонеделанья, - оказалось совсем наоборот!

Оказалось, что во мне давно жил некий самодостаточный индивидуум, которому наплевать на мой гениальный (или где-то рядом) мозг. Причем, этому существу жилось до последнего времени очень даже недурно.

И жить бы и жить ему, да однажды посреди ночи заявились ночные гости-пришельцы...

От того ночного кошмарного визита начался как бы второй виток жизни моего второго "я", с которым я только-только начинал мирно по обывательски общаться, - находить какие-то общие точки соприкосновения...

Я ведь сейчас совсем не тот человек, который когда-то недосыпал, недоедал, вскакивал посреди ночи, и бросался на компьютерные клавиши, доверяя им нечто сверкнувшее, еще неосознанное...

И я совершенно же не тот положительно серьезный парень, который играючи освоил несложную (но достаточно специфическую) оперативную и операторскую работу в Службе безопасности Банка "Русская бездна"...

И Нинель Валерьевна, наш очаровательный вице-президент, я полагаю, не узнала бы сейчас в этом человеческом обмылке, того удалого сексуального пахаря-партнера, пред которым она с такой чарующей девичьей доверчивостью заголилась для обоюдной утехи-случки...

... То, что меня ожидало, после того, как я наконец-то решился окончательно очнуться...

... Я всего ожидал, - нежась в этом вязко дерьмовом, бесконечно тянущемся лазаретно-казематном интеллектуальном прозябании рядового индивидуалиста, имеющего отличие в виде нелегального псевдонима "первосвидетель", - но подобного превосходного мистификаторского преображения, в котором...

Я имел честь общаться с самим собою, - именно с самим собою! во плоти и...

И вновь я предстал в качестве главного с в и д е т е л я неизъяснимо прельстительной чарующей мистификации...

С Е Г М Е Н Т - IV

1. Провидческие случайности, которые ожидаешь

"Господа, весьма презагадочные и престранные события, произошедшие с вашим покорным слугою, вынудили меня обратиться к несвойственному моей природе и призванию занятию: сделаться личным летописцем собственных недавних странствий-мытарств.

Господа, спешу вас тотчас же уведомить, что, будучи воспитанным, в истинной православной вере, и, обладая природной смиренностью духа, тем не менее, с бесстрастием реагировать на (непредусмотренное, а по совести сказать, весьма преподлое) появление в моей почтенной благонамеренной жизни сих необыкновенных приключений, я полагаю научиться в процессе изложении сей душещипательной примечательной истории. Потому как зело еще кровоточит бессмертная душа моя...

Обязуюсь, вести повествование, со всей возможною прилежностью и пунктуальностью, сообразуясь не важностью, но очередностью приключений и прочих незначительных происшествий, каковые всенепременно же дадут пищу для читательского умонастроения и умозаключения.

Обязуюсь, вести данное повествование, соблюдая порядочную композиционную внятность и стройность, дабы облегчить усвоение излагаемых событий.

Я льщу себя дерзкой надеждою, что все ниже упрежденные презанятные (презанятные, полагаю, по прошествии времени) приключения, кои произошли с вашим покорным слугою, кои же со всей устрашающей правдивостью запечатлелись моим разумом, и кои я осмелюсь пересказать в предельно субъективном (следовательно, доподлинном) виде, будут небезынтересны для моих любознательных приятелей и милосердных читателей.

Этими, в сущности, сумбурными, нелитераторскими, но уверяю вас весьма правдивыми эпистолами русского человека, превратностью судьбы попавшего в иную неизъяснимую жизнь, я полагаю остаться (или, хотя бы задержаться) в благодарной памяти моих любознательных неравнодушных соотечественников.