Юлиан Семенов - Репоpтеp
- Название:Репоpтеp
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юлиан Семенов - Репоpтеp краткое содержание
Репоpтеp - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Обернувшись, я увидел в дверях женщину; жена прораба, подумал я; жаль, что раньше не познакомился, нехорошо.
- Василий Пантелеевич, - стараясь скрыть изумление, сказала она, вытирая руки о передник, - а вы...
- Да, отпустили...
- По здоровью?
Я успокоил ее, хотя мне казалось неудобным говорить об этом:
- Нет, приговор отменили... Меня реабилитировали...
- Это как? - не поняла женщина.
- Оправдали. Доказали, что я не был ни в чем виноват... Вы не подскажете, где мои детишки? И что там, - я кивнул на свою квартиру, - за бабка шамкает?
- Так это мать новых жильцов! Они Еремеевы, с Орла сюда подались...
- А где же Пашенька и Шурик?
- Вы ничего не знаете?
- Да откуда?!
- У меня не убрано... А то б зашли... - неуверенно предложила женщина.
- Нет, нет, не хочу тревожить, спасибо... Мне б только узнать, где дети...
- Так ведь Зинаида Евгеньевна уехала отсюда как месяц...
- Ее переселили?
- Нет. По обмену... В Курск... Она никому адреса не сказала... Уехала в одночасье... Вещей-то собирать - всего один чемодан, все остальное описали и вывезли... Может, все же зайдете? Я борщ варю...
- Что? Нет, нет, спасибо... Наверное, адрес я смогу достать в обменном бюро? Там ведь не может не быть, правда?
- Да не узнавайте вы адрес, - вздохнула женщина. - Она ведь не одна уехала... С новым мужем...
- А дети? - спросил я, ощущая нелепость моего вопроса.
Женщина, однако, поняла меня:
- Так ведь они маленькие! К любому мужчине тянутся: <����папа> да <����папа>. Ну что ж мы тут стоим, - она наконец превозмогла себя: - Заходите, пожалуйста...
- Спасибо, мне еще надо успеть на работу, - ответил я; это была правда, потому что начальник колонии, стараясь не смотреть мне в глаза, попросил прежде всего съездить в трест: <����Там приготовлена компенсация, паспорт и путевка куда-то, вроде бы на море>.
...В тресте я зашел в бухгалтерию. Из моих работников осталось только трое - все остальные новые, смотрели на меня настороженно; Любочка, Арнольд Иванович и Коля бросились ко мне, Любочка, обнимая меня, шептала сквозь слезы: <����Господи, какое счастье, вот счастье-то, господи!>
...Кассир - тоже новая женщина (кассира-то зачем было убирать?!) вручила мне пакет с деньгами, предложила пересчитать: тринадцать зарплат, целый пакет денег, я столько и в руках никогда не держал.
- Вас просили зайти в партком, - сказала она сухо. - В восьмую комнату.
Молодой мужчина в бежевом костюме поднялся мне навстречу, пожал руку и начал говорить, как он рад тому, что правда наконец восторжествовала...
- Вы сами-то здесь давно? - спросил я.
- Да уж год, Василий Пантелеевич.
- Много народу, смотрю, поменялось.
- Не сказал бы... Костяк, сдается, сохранен... Но, конечно, новая метла по-новому метет... Сейчас я позвоню, чтобы принесли ваши путевки... Очень хороший санаторий, в Крыму...
- Мне путевки не нужны, спасибо... Путевка... Одна путевка...
- Читали газету о пленуме обкома?
- Читал.
Я ждал, что он пригласит меня к новому директору или хотя бы спросит, чем я намерен заниматься. Он молчал, не зная, как себя вести, потом вымученно поинтересовался:
- Отсюда поедете к Каримову?
- Он меня не приглашал... Чего ж навязываться...
- Как я слыхал, именно он отправил за вами машину.
- Да? Странно. Шофер мне не представился, спросил, куда завести, - и все.
Я расписался за полученную путевку, уплатил членские взносы за все то время, пока числился вне рядов, сказал, что зайду еще раз, когда получу партбилет, - проставить штампики, чтобы все было погашено честь по чести, и поехал в городское бюро обмена.
Раньше, до ареста, я бы попросил секретаря помочь навести пустячную справку; сейчас это надо было делать самому. Я встал в очередь; приема у инспектора ожидало человек тринадцать; очень много молодых, явно ушли с производства.
А как же закон об индивидуальном труде, подумал я. Где посредники, которые подготовят и проведут обмен, не нанося ущерба тем заводам и трестам, где работают эти люди?
- На что меняетесь? - спросил я мужчину, стоявшего передо мной.
- Хочу податься в Норильск... Там быстрей на пенсию выходят.
- Сколько вам до пенсии?
- Если здесь, то девятнадцать, а там всего одиннадцать... А уж потом, - мужчина улыбнулся осторожной, затаенной улыбкой, - жизнь начнется... На юг уеду, огород заведу...
- А что, здесь жизни нет?
Мужчина оглядел меня с головы до ног, отметил, видно, что костюм на мне болтается, пуговицы перешиты, вместо шнурков - веревочки в туфлях, и, покачав головой, усмехнулся:
- Потолки больно низкие.
Я не сразу понял его. Мы вообще-то тяготеем к двусмысленным ответам, оттого уточнил:
- Вы имеете в виду жилищное строительство? Или уровень заработной платы?
- Я имею в виду жизнь, - ответил он.
- Это как?
- А так... Сами, что ль, не знаете? На все лимит и потолок. Хочешь прыгнуть - а нельзя... Или - смысла нет... Спортсмен планку перемахнул ему золотая медаль. А в нашей жизни? Мы же не придурки - ставить мировые рекорды в пустом помещении без зрителей... Медалей хотим... Золотых... А не сатиновых вымпелов...
- Вы кто по профессии?
- Конструктор.
- Где работаете?
- Где надо, там и работаю, - на этот раз мужчина оборвал разговор, демонстративно отвернувшись.
Откуда в нас эта невоспитанность, подумал я. Вспомнил, как военврач, возвращавшийся со мною в поезде из Берлина - в отпуск, на Брянщину, задумчиво говорил: <����Знаете, у немецких друзей и порядок, и бананы с миндалем в захудалых деревенских магазинчиках свободно продают, не говоря уж о том, что там же семь сортов колбас и сарделек на кафельной стенке висят и все люди друг к дружке предельно вежливы, я все же испытываю умиление - даже слез сдержать не могу, - когда меня начинают отчитывать в Бресте... Каждый, кому не лень, ругает: и носильщик, и таможенник, и гардеробщик в ресторане, и официант... Они собачатся, а у меня в сердце покой и счастье - свои.
Слова этого молодого военврача с лучистыми глазами, молодого еще, сорока нет, запали мне и сердце. Когда мы прошли досмотр и встретились в ресторане брестского вокзала, я присел к нему за столик: <����Чем вы объясните эту вашу умильность к тому, что наши так отчаянно собачатся?> Он посмотрел на меня с некоторым удивлением, повторив: <����Так ведь свои! От иностранного языка устаешь! Да и потом, знаете, горько испытывать ощущение собственной малости... У нас сестры в госпитале гроши получают, а купить есть что, товары хорошие - и ковры, и отрезы, и обувь, особенно <����Саламандра>... Ну и наладились наши по воскресеньям обихаживать немецкие огороды за пятьдесят марок в день. Субботу и воскресенье работают - вот и босоножки... У меня сердце сжало, когда сестра милосердия поведала, что, мол, старик хозяин с ней по-русски говорит, добрый дед, с нами воевал, в плену язык выучил... Победители на побежденных вкалывают, разве не обидно?! С тех пор у меня прямо как навязчивая идея - домой, скорее домой, там хоть такого быть не может!>
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: