Владимир Бацалев - Убийство в 'Долине царей'

Может, и скотина, а только правду сказал, -- подумал я и услышал звонок в дверь. На вопрос: "Кто там?" -- ответили:

-- Телеграмма. "Молния".

Хотя я знал, что в Москве открывать незнакомым нельзя, что у почтальона голос женский, но открыл из любопытства, увидел кулак в полете и потерял сознание...

Очнулся я через десять минут, если верить часам. Кое-как дополз до ванной, кое-как разделся и осмотрел себя в зеркало. Досталось крепко, и не только физиономии. Она-то, пожалуй, отделалась легче всего -- одним синяком, а вот печени и почкам пришлось несладко от чьих-то каблуков. Нагибаться, что ли, им было лень. Вообще, синяков оказалось несчитано. Я налил ванну холодной водой и забрался по макушку, благо организм от побоев на температуру не реагировал...

Вот она, жизнь московская! Непонятная, запредельная. Человека чуть не убивают на пороге дома, а соседям даже лень рожу высунуть и посмотреть, что за шум такой в общем коридоре? Как в Америке, ей-богу! Все-таки спросить их надо. Может, в "глазок" видели или в щелку, трусы поганые.

Я запланировал с утра пораньше сфотографировать Заклепкина и Квочкина, чтобы иметь на руках снимки всех, повязанных на "деле" Шекельграббера, но теперь стоило всерьез заняться здоровьем. Поэтому я решил убить двух кроликов: попарить кости в сауне и принять массаж от рук Горчицына, а заодно и самому пощупать его вопросами.

Когда я уже собрался выходить, прихрамывая и держась ладонью за поясницу, раздался звонок.

-- Тебя предупредили, -- сказала трубка, опустив привычное "алло".

Я рассвирепел:

-- Ты, урод, передай Опрелину, что его жена будет носить ожерелье из его и твоих зубов!

В трубке рассмеялись:

-- Опрелину?.. Ах ты кот! Ладно, передам при встрече. Может, и он тебе рожу начистит...

Без всякой надежды я обзвонил квартиры в коридоре. Один сосед якобы рано лег, другой просто не открыл мне, хотя топтался за дверью и вздыхал от нерешительности. Только старуха, доживавшая в однокомнатной квартире напротив, пустила меня и созналась, что видела нападавших.

-- Что ж вы не вышли?

-- Бог с тобой, милок. Меня соплей перешибешь, а там три лба -- в дверь не пролезут.

-- Милицию бы вызвали.

-- Так телефона нет и набирать не умею, -- ответила сидидомица.

-- Узнать их сможете?

-- Боюсь я, да и вижу плохо.

-- Сможете, сможете. А бояться некого...

В подземном переходе, заходящем и в метро, как всегда полно нищих. Больше всех из них, по моим наблюдениям, "зарабатывала" дама с гитарой наперевес. Играть она явно не умела, но делала вид, что вот-вот начнет, и при этом закатывала глаза, изображая слепую. Для убедительности, милостыню к ней подходил пересчитывать бомж-подельщик, ежедневно менявший плакатик на груди: "Куплю ваучер", "Продам ваучер", "Куплю сломанные часы", "Куплю СКВ", "Нужна срочная платная операция", "Помогите жертве советской психиатрии", "Лейкемия. Жить осталось два месяца", -- потом по второму кругу. Меня давно подмывало познакомиться со всеми этими жизнью пришибленными, нарядившись в такого же. Заодно бы и деньжат рядом с ними поднабрал и статью в журнале тиснул. И вот, казалось бы, счастье улыбнулось: я увидел, как Квочкин с тремя милиционерами собирает эту беспутную публику, точно грибы, в машину. Лучшей рекомендации и опеки нельзя было и желать.

Я подошел, поинтересовался.

-- Вчера бомжа убили, -- объяснил Квочкин свои действия. -- Кто-то из своих. Надо проверить. А это что у тебя за бандитская пуля в виде фингала?

-- Ищу убийцу Шекельграббера.

-- Не надоело тебе?

-- Пошли кого-нибудь в таксомоторный парк, пусть возьмет фотографии всех работников мужского пола от двадцати до сорока. У меня есть версия и свидетель.

-- Нет, -- подумав, сказал Квочкин, -- это не таксисты тебя отделали. Таксисты обычно монтировкой бьют.

-- Мне лучше знать.

-- Что ты можешь знать! -- разозлился Квочкин. -Фотографии ему возьми! Кто так делает? Скажи фамилию, а дружков без фотографий доставят. Деревня, карту купи! -- он постучал по моей голове костяшками кулака и добавил: -- Сиди, я сам открою.

Я знал эту шутку и не обиделся.

-- Ты проверял, где сотрудники "Долины царей" были в ночь убийства Шекельграббера?

-- Это в детективных романах проверяют, а я и сам знаю: спали каждый в своей постели.

-- А у меня есть сведения, что Опрелин не ночевал дома.

-- Кто такой Опрелин?

-- Водитель "Долины царей".

-- Значит, у бабы был или у трех вокзалов халтурил, -сказал Квочкин. -- Я же просил тебя не лезть в это дело. Иди к этим дуракам из похоронного бюро и скажи, что второго апреля с твоей помощью милиция арестует убийцу. Пусть готовят деньги.

-- Ты уже знаешь, кто убил Шекельграббера?!

-- Я с самого начала знал.

-- Ну намекни.

-- Нет. Выкинешь какой-нибудь фокус преждевременно. Человек ты неопытный, прямо скажем, не наш человек...

-- А почему второго апреля?

-- Потому что в этом квартале процент раскрываемости у меня в норме, а первого тебе никто не поверит. Все, пока, пиши письма, -- и он уехал...

Толковый мужик, оказывается, Квочкин, а я думал, он только глоткой работать умеет...

В бассейн, как обнаружилось, не легко попасть человеку, который пришел без плавок, резиновой шапочки и справки от врача. Но деньги решили проблему и под честное слово, что в бассейн я нагишом не сигану, а пойду париться, контролер махнул рукой. В сауне тоже был водоем с большое корыто и с ледяной водой, им я и удовольствовался, потом посидел в парилке, отдохнул и спросил массажиста. Пришел какой-то мужик и вяло сообщил, что массаж -- хорошо оплачиваемое удовольствие.

-- А где Горчицын? -- спросил я.

-- В женском отделении, -- ответил мужик.

-- Нельзя его пригласить?

-- Нельзя.

-- Почему?

-- Его сюда не пускают для его же безопасности, -- сказал мужик. -- Да и вы, если из его подружек, лучше шли бы своей дорогой и нормальных людей не смущали.

Вот и ответ, почему Поглощаев пошел с Горчицыным в Сандуны, -- подумал я, а мужику сказал:

-- Нет, я не из подружек Горчицына. Я -- частный сыщик, занимаюсь одним убийством. Как бы вы могли охарактеризовать вашего коллегу?

-- Я держусь подальше от этого бабника.

-- Почему?

-- Он мне противен.

-- Вам бы с ним местами поменяться: его -- в мужское отделение, а вас -- в женское.

Он, наконец, засмеялся:

-- Это точно!

-- Скажите, последние два месяца Горчицын вел себя, как обычно? Может быть, стал нервным, озлобленным, дичился всех?

-- Что-то подобное замечалось, -- сказал массажист. -Клиентки, слышал, жаловались: договариваемся, приходим, а его нет.

-- А не приходил ли к нему такой, знаете?.. -- я, как смог, описал Поглощаева.

-- Нет.

-- А иностранец? -- Я представил ему Шекельграббера.

-- Был.

-- Один?

-- И один, и с женой. Наверное, бисексуал.

-- Не ругались?