Михаил Март - Стеклянная тень

— Ополоумел? Ты знаешь, какие это доходы?

— Побочные, Эля. Казино — не твой бизнес. Ты купила их на распродаже. Это теперь они стали золотыми. Но даже при таком раскладе твои потери невелики, учитывая все прибыли.

— Знаешь, сколько я вбухала денег в игорный бизнес?

— Мужниных денег, не своих, у тебя их отродясь не было.

Артем налил себе «Зубровки», выпил и продолжил:

— Не думай, лапочка, будто я против тебя. Ты же знаешь, сколько я для тебя сделал. Город партнеры не тронут, им нужны филиалы казино «Вальяж» в Снежинске и заповеднике.

— Не гундось. Думаешь, ты мне можешь условия ставить?

— Девчонке исполнилось восемнадцать, твое опекунство кончилось. Теперь она имеет право на большую часть состояния, оставленного Романом Сутягиным. Благодари бога, что пока никто не знает, что она не родная твоя дочь. Меня тоже взяли за глотку. Если в течение недели не отпишешь оба казино на подставных хануриков, Наташку выпустят из темницы и расскажут ей правду о ее правах на наследство. Подумай о том, сколько тогда потеряешь. Отдашь казино, получишь труп девчонки для пышных похорон. Выбор очевиден. Больше я ничего сделать не мог, Эля, мне жизнь еще не надоела.

Эльвира молчала. Артем потянулся и сказал:

— Поздно уже. Оставишь меня или выгонишь? Я очень устал, у меня был тяжелый день.

— Спи здесь, на диване, позавтракаешь на кухне с прислугой.

Хозяйка вышла, хлопнув тяжелой дубовой дверью. Опять он своего добился. Артем всегда добивался поставленной цели. Теперь можно беспрепятственно достать ключи от склепа и отмычки от саркофагов. Главную загадку ему так и не удалось отгадать, но в любом случае время работало на него.

Шкляров очень внимательно слушал Ларочку, вернувшуюся из колонии не с пустыми руками.

— Требушкин — большой авторитет в колонии. Пожилой человек. Уважают его за три побега. Не мог смириться с колючкой. Сидит двенадцатый год, за побеги добавку получал, — с азартом рассказывала Лариса, — а изначально осужден на три года за подделку документов. Последнее время уже не бегает. Людей, с кем чалился на нарах, хорошо помнит. Так вот, Коротков, известный нам как Кротов, убийца Романа Сутягина, мокрушников сторонился. Сидел за взятки, майор милиции. По словам Требушкина, он переписывался с какой-то женщиной, одинокой вдовой. У них получился роман в письмах. Вроде бы она приезжала к нему пару раз и ей давали свидание. Когда Короткова посадили, жена его бросила, ну а тут подвернулась вдовушка. С неба свалилась. Около года переписывались. Коротков вышел и вроде бы сошелся с вдовой. Потом письма присылал другану по нарам Якову Бессонову. Писал, что устроился нормально и даже дело свое завел. Но мы знаем, что Коротков ничем не занимался. Бессонов хвастался, будто его на свободе уже ждут. Мол, дружок тепленькое местечко заготовил. Яша вышел на свободу и пропал, писем в колонию не приходило. У Бессонова был хороший приятель в колонии, тоже из бывших — подполковник Андрей Забелин, но его я опросить не могла, он давно освободился. Яков Бессонов к месту жительства не вернулся, Андрей Забелин тоже нигде не зарегистрировался, а это странно. Он москвич, прописки его никто не лишал. Конечно, в милицию ему хода нет, но у него юридическое образование… В общем, Илья Наумыч, я ничего не сумела узнать, что принесло бы нам пользу.

— Ничего — это тоже много. Ты меня натолкнула на одну мысль, но развивать ее рановато, надо все обдумать.

— Но хоть намекните, так не честно!

— Если одинокая вдовушка завербовала брошенного женой зека, опытного мента, для каких-то грязных дел и если эти дела оказались ему по душе, то своих сокамерников Коротков вербовал уже сам. Обиженные на власть менты на многое способны, а главное, у них есть двусторонний опыт — милиция и колония.

— Мне ваша идея нравится, — сказала Лариса.

Их милую беседу прервал Базаров, как всегда возбужденный, напичканный новостями.

— Придется делать эксгумацию. Мы не того похоронили, ребята.

То, что уже ночь на носу и он приперся домой к Шклярову, Базарова не смущало. Он любил поговаривать: «Я человек простой, говорю только стихами…»

— Сядь, Олег, успокойся и лучше смени тему, — усадил его на стул подполковник. — Соседи уже спят, и о покойниках к ночи не надо.

— Попей чайку, Олег, — предложила Лариса.

— Весь мир помешался на чае. Может, рюмка водки найдется?

— А как же. Только не кричи.

Шкляров открыл холодильник.

— Фамилия сгоревшего сторожа не Плужников, а Роговской, генерал-майор в отставке Роговской, — понизив голос, продолжал гость. — Уехал из города в начале четвертого утра в восточном направлении. Главбуха он мог придушить в три часа.

— Чей же труп мы нашли в магазине? — чуть ли не шепотом спросил Шкляров.

— Какая разница. Дяди Пети или дяди Коли. Думаю, что Роговской вообще не работал в этом магазине.

— Тогда зачем ему ключи от подвала? — спросила Лариса.

— Он каким-то образом связан с «Бакалеей», но негласно. Может, с главбухом. Я только что был дома у кассирши, что сидит у дверей. Она мне в деталях описала Василия Плужникова. Сходство только одно — возраст. Что еще странно. Я был у вдовы, в доме нет ни одной фотографии Роговского, а старики любят снимочки в рамочках. На могиле тоже нет его портрета, одна табличка. Да и прощались, не вскрывая гроб, от покойника одна головешка осталась.

— Хорошо, Олег, — поднял руки Шкляров. — А теперь по порядку и во всех деталях. Мозги ты нам уже взъерошил.

«Вполне романтично, — не без иронии подумал Артем. — Лунная ночь, кладбище, старый заброшенный склеп с сокровищами».

До него он добрался без особых проблем. Наташа не могла его подставить, давая инструкции. Если с ним что-то случится, она сгниет в застенке монастыря. Он нужен ей живым, ведь она не знает, что когда шумиха в заповеднике уляжется, он вернется и закончит свою работу.

Ключ от склепа должен был быть в огромной цветочной вазе из мрамора. Таких оказалось две — по обе стороны от двери, в них цвели «Анютины глазки». Ключ лежал в правой от входа в склеп, огромный, словно из сказки. Замок щелкнул три раза, и створка открылась без скрипа и скрежета, несмотря на тяжеловесные позеленевшие петли. Поляна перед склепом хорошо освещалась луной. Артем осмотрелся. Тихо. Никого. Артем вошел в склеп и только потом включил фонарь. Снизу, куда вели десять каменных ступенек, повеяло холодом. Наташа предупредила — нельзя наступать на четвертую, шестую и восьмую — это ловушки, живым уже не выйдешь. До нижней площадки Артем дошел целым и невредимым. Перед ним стояли пять гробниц из бронзы с крестами на крышах и орнаментом на высоких стенках. На звездах сверкали драгоценные камешки. Теперь главное — не ошибиться.