Современный румынский детектив

Доктор поморгал маленькими глазками, вытянул губы трубочкой, сминая гавану, и смилостивился.

— Как всегда, — обратился он к майору, — тебя интересуют только несогласующиеся, противоречивые с точки зрения судебной медицины детали. Я не склонен думать, что здесь есть что‑то подобное. Все логично. Преступление совершено сегодня около трех часов утра. Некто выстрелил снизу вверх. Смерть наступила мгновенно. От выстрела сердце почти взорвалось. Пуля пробила навылет грудную клетку и застряла в спинке кровати. Как я подозревал — и мои подозрения подтвердила лаборатория баллистики, с которой я говорил по телефону несколько минут назад, — пистолет был крупного калибра, с глушителем. Все отпечатки пальцев, оставленные убийцей на дверях, только от правой руки. Ранивший его гарпун проткнул левое плечо или предплечье. Я пришел к такому заключению на основании замеров вероятного угла и траектории выстрела, произведенных с того места, где убийца потерял сознание. Все остальные отпечатки пальцев — теперь уже кровавые — от правой руки.

— Из того, что вы сказали, можно сделать вывод, что убийца—левша, —заключил Голем. — Кроме того: он держал пистолет в руке, несмотря на то, что считал дом пустым. В противном случае длина ствола с глушителем не позволила бы ему быстро вытащить пистолет в нужную минуту.

— Похоже, так, — подтвердил доктор.

— В таком случае, — Голем набрал в легкие побольше воздуха, напуганный собственным словоизвержением, — как мог падающий человек, господин доктор, раз вы говорите, что стреляли снизу вверх, как мог человек, отброшенный на несколько метров силой вонзившегося в него гарпуна, как мог человек в таком состоянии, к тому же держа пистолет в раненой руке, одним выстрелом всадить пулю точно в сердце жертвы?! Если только он не был…

— Чемпионом по стрельбе, — подсказал Тесак.

— К сожалению, это так. В нашей картотеке записано, что в армии Анатоль Бербери был отличным стрелком, но, отмечу, не снайпером.

— Или же он выстрелил раньше женщины, — подытожил майор.

— Вот это ближе к истине. Почему вы исходите из предпосылки, что женщина стреляла первой? — спросил доктор Голема.

— Потому что без этих уточнений все сходилось на версии, по которой Анатоль Бербери выстрелил в целях самообороны, — прошептал Тесак.

Доктор снова раскурил погасшую гавану.

— Любопытна версия, что убийца все время нес пистолет в руке… Не думаю, что обязательно так. Рафаэла Манафу обнаружила грабителя, когда он обшаривал библиотеку. Через лабораторию и ванную комнату она убежала и спряталась в своей -спальне. Поняв, что находится в смертельной опасности, она вооружилась тем, что оказалось под рукой, и забралась на кровать. Место, дающее женщине в моменты паники ощущение безопасности, — это всегда кровать. Оставшись в библиотеке один, именно тогда, убийца поставил глушитель. Он пошел другим маршрутом, более коротким — через холл, и, когда очутился перед дверью спальни, которую считал запертой, выбил ее ногой. В этом не было необходимости, ибо дверь не запиралась… Чтобы привести жертву в замешательство, убийца выстрелил с колена. Рафаэла вздрогнула, и ее движение привело в действие пружину, выбрасывающую гарпун. Она ранила убийцу только благодаря случайности: во–первых, потому что не целилась, а во–вторых, потому что он успел отскочить влево. Это очень опасный преступник!.. Остальные обстоятельства и детали станут ясными после вскрытия тела и после того, как я получу результаты остальных экспертиз.

— Подведем итоги, — предложил Патрон. Рассеянно чиркая ручкой, он зарисовал до черноты множеством цветочков оборотную сторону капитанова отчета. — Итак, мы имеем: преступление, побудительную причину и убийцу. Его‑то я хотел бы увидеть перед собой как можно скорее. Франгу Тантана, ты займешься прошлым, настоящим и будущим Анатоля Бербери. Выясни, где он проживает, где работает, какие у него друзья, кто любовница. Узнай все. Вечером представишь подробную биографию этого персонажа, если только не сделаешь мне приятный сюрприз, доставив его живьем, чтобы он сам рассказал автобиографию… А тебе, Матей Плавицэ, чтобы перестал воображать, будто обладаешь ключиком от женских сердец, придется делать раскопки прошлого Рафаэлы Манафу. И о ней я хочу знать все… Из глаз, не знавших слез, я слезы лью о тех, кого во тьме таит могила, ищу любовь погибшую свою и все, что в жизни мне казалось мило.. Таким образом, важны даже пикантные подробности жизни этой женщины… Хм! Неверность! — пробормотал он, вставая.

Майор опять подошел к»Леди Роуз»и отомстил еще и за предполагаемую неверность.

Глава IV БРЕД И ПУСТОСЛОВИЕ

Мне привиделся старый болван, за личные заслуги удостоенный должности Исчадия ада. И каждый раз, когда открывали дверцу, чтобы впустить новый контингент заблудших душ, начиналась давка, и беспощадная боль рвала мне плечо.

После тяжелого не то сна, не то забытья я очнулся с ощущением, что меня четвертовали. Первая мысль была: сколько же времени я сподобился пробыть в состоянии святого Себастьяна? И только после этого я вспомнил, где нахожусь. Темнота была — хоть глаз выколи, лежал я на боку, придавив фотоаппарат, который упорно стремился впиться мне поглубже в печень, и уже одеревеневшую правую руку с часами. Едва я попытался опереться на левую руку, боль, как от удара кинжалом, снова чуть не лишила меня сознания. С грехом пополам я подтянул ногу и, помогая головой и правой рукой, встал сначала на колени, потом, после долгой передышки, на ноги. Я упал бы снова, но успел прислониться к стене. Меня давила странная тяжесть, не хватало воздуха, к тому же от боли прерывалось дыхание. Из нагрудного кармана я вытащил носовой платок и постарался хоть немного унять кровь, которой был перепачкан с ног до головы.

Стрела пробила мне плечо, прошла вдоль ребра и уперлась в левую лопатку. Я был уверен, что ребро у меня сломано, иначе никак не объяснить, откуда при каждой попытке вздохнуть появляется этот раздражающий, как у ржавых петель, скрип.

Я прислушался. Тишина не была могильной, как можно было ожидать. Время от времени откуда‑то справа доносились приглушенные звуки. Зажав плечо рукой — при каждом движении стальная колючка испуганно дергалась, — я направился к месту, откуда исходил загадочный шум.

Повсюду была кромешная тьма. С превеликими предосторожностями открыв дверь, из‑за которой слышался шум, я вошел, крадучись, и тут же, обессилев, оперся о стену. При свете мощного фонаря кто‑то методично обшаривал комнату — спокойно, неторопливо, ничуть не стесняясь шума, производимого при взламывании замков.

Осторожно я стал нащупывать выключатель и наконец нашел. Задержав дыхание, нажал. Щелк!.. Все та же темнота, но зато звуки прекратились. Электричество было отключено. Я и не думал, что местный Вильгельм Телль может оказаться таким предусмотрительным.