Роберт Ладлэм - Протокол 'Сигма'

- Она сказала вам, что у Герхарда Ленца не было детей? - Анна напряженно размышляла, сдвинув брови. - Я ничего не пропустила?

- Не-а. Он - Ленц, и в то же время он - не Ленц.

- Выходит, человек, известный всей Вене как Юрген Ленц, на самом деле самозванец...

- Выходит, что так.

- И в то же время кем бы он ни был, но эта старуха и ее пасынок, совершенно очевидно, до смерти боятся его.

- Несомненно.

- Но чего ради ему было становиться именно Юргеном Ленцем, выдавать себя за сына человека, пользующегося настолько дурной славой, если он им не является? - сказала Анна. - Я не вижу в этом никакого смысла.

- Не забудьте, что мы говорим здесь не о каком-нибудь двойнике Элвиса Пресли. Дело в том, что мы действительно очень мало знаем, как в "Сигме" организована преемственность. Может быть, таким образом он закрепился в организации? Если допустить, что он выдал себя за прямого потомка одного из основателей и что это единственный путь, каким можно было туда пробраться.

- Из этого следует, что Юрген Ленц - это "Сигма".

- Похоже, что гораздо безопаснее считать так, чем отрицать такую возможность. И, исходя из того, что рассказал Шардан, когда дело касается "Сигмы", вопрос заключается не в том, чем она управляет, а в том, чем она не управляет.

Уже стемнело. Они очутились в многолюдном, плохо освещенном и казавшемся опасном районе. Дома здесь были выстроены из листового металла, с крышами из рифленого листового металла, выкрашенного в розовый, охристый и бирюзовый цвета.

Такси остановилось перед баром-рестораном, где шумели завсегдатаи, сидевшие за скрипучими деревянными столами или с громкими разговорами и смехом толпившиеся в баре. За стойкой бара висел на стене большой цветной плакат с портретом Евы Перон. Под потолком медленно вращались размашистые вентиляторы.

Они заказали эмпанадас [блюдо латиноамериканской кухни: блинчики с мясом или иной начинкой], каберне-совиньон "Сан-Тельмо" и бутылку минеральной воды "Гасеоса". Бокалы испускали въевшийся запах старой губки. Вместо салфеток на столе лежала нарезанная квадратиками тонкая оберточная бумага.

- Вдова подумала, что вы прибыли из "Земмеринга", - сказала Анна, когда они уселись. - Что, по вашему мнению, она могла иметь в виду? Какое-то место? Или компанию?

- Я не знаю. Полагаю, что место.

- А когда она упомянула "компанию"?

- Я решил, что это "Сигма".

- Но ведь существует и другая компания. Юрген Ленц - кем бы он ни был на самом деле - входит в правление "Армакон".

- Вы собираетесь рассказать этому парню, Мачадо, многое из того, что нам известно?

- Совсем ничего, - ответила она. - Я всего лишь хочу, чтобы он разыскал для нас Штрассера.

Они разделались с парой хумитас - пастилой из сладкой кукурузы, поданной на кукурузных листьях, - и кофе.

- Думаю, что от парня из Интерпола вряд ли можно ожидать серьезной помощи, - заметил Бен.

- Он отрицал возможность того, что Штрассер вообще мог жить здесь. А это очень подозрительно. Нацисты какое-то время контролировали Интерпол незадолго до начала Второй мировой войны, - и кое-кто считает, что эта организация так до сих пор не очистилась от них. Я не удивлюсь, если выяснится, что этот парень находится на содержании у какой-нибудь из этих рэкетирских банд, защищающих нацистов. Теперь ваш вооруженный священник...

- Мой вооруженный священник настаивал на том, что у него нет никакой связи со Штрассером, но я ему не верю.

- Готова держать пари, что он позвонил Штрассеру в тот же самый момент, когда вы вышли за дверь.

Бен задумался.

- Если он звонил Штрассеру... Что, если нам удастся каким-то образом организовать запись телефонных разговоров вдовы?

- Мы можем попросить Мачадо. Возможно, он или сам может устроить это, или знает, к кому следует обратиться.

- Кстати, об "обратиться". Вы знаете, как выглядит этот парень?

- Нет, но мы должны встретиться с ним прямо перед входом.

Улица была переполнена народом, отовсюду раздавалась хриплая, искаженная слишком сильным звучанием музыка - однообразный рок из расставленных прямо на тротуаре динамиков, какие-то оперные арии, танго из расположенной поблизости кантоны. Портеньос [Прозвище жителей Буэнос-Айреса] прогуливались по вымощенной брусчаткой каминито - пешеходной улице, толпились возле открытых прилавков развернутого прямо на улице рынка. Люди то и дело входили в ресторан и выходили наружу, натыкались на Бена и Анну, но ни один даже и не подумал попросить извинения.

Вдруг Бен заметил стайку молодых парней лет около двадцати - вернее, банду хулиганов из восьми, а то и больше человек. Они целеустремленно направлялись к нему и Анне, громко переговариваясь между собой, смеясь, пьяные от алкоголя и тестостерона. Анна что-то пробормотала Бену краем рта, но он не разобрал ее слов. Некоторые из парней смотрели на него и Анну с чем-то большим, чем праздное любопытство. Через несколько мгновений банда окружила их.

- Беги! - крикнул он, и тут же получил удар кулаком в живот.

Он закрыл живот обеими руками - в этот момент кто-то ударил его в левую почку (ногой!) - и ринулся вперед, чтобы отбить нападение. Он услышал крик Анны, донесшийся, казалось, откуда-то издалека. Он был окружен со всех сторон, а его противники, хотя и были на вид подростками, похоже, имели некоторое представление о боевых искусствах. Он не мог вырваться, и на него сыпались удары. Боковым зрением он увидел, как Анна с неожиданной силой отбросила в сторону одного из нападавших, но в нее тут же вцепилось несколько рук. Бен снова попытался вырваться из окружения, но был отброшен назад градом ударов кулаков и ног.

Он заметил блеск ножей, и тут же лезвие полоснуло его по боку. Почувствовав резкую боль, он ухватил руку, державшую нож, резко вывернул ее и услышал визгливый крик. Он отмахивался ногами, как мог, яростно бил кулаками, несколько раз кого-то достал, но затем почувствовал сильный удар коленом в ребра и почти одновременно еще один удар коленом в живот. У него перехватило дыхание, он застыл, беспомощно хватая ртом воздух, но тут кто-то метко ударил его ногой в пах, и он сложился вдвое от нестерпимой боли.

В этот миг он услышал завывания сирены и крик Анны:

- Сюда! Сюда! Слава Богу!

Одновременно чья-то ступня врезалась ему в голову, и он почувствовал во рту вкус крови. Он выбросил руки вперед. Это движение было не только оборонительным, но и попыткой схватить любого, кто окажется рядом, и хоть на мгновение прикрыться им от избиения, а потом услышал новые кричащие голоса, шатаясь, выпрямился и увидел двух полицейских, оравших на хулиганов.

Один из полицейских обхватил его за плечи и проорал в самое ухо:

- Vamos, vamos par aco, que los vamos a sacar de aco! - что должно было означать, как понял Бен: пойдем, пойдем, шевелись, мы вытащим вас из этой передряги. Второй полицейский уже вел Анну к патрульной машине. Бену тоже удалось каким-то образом добраться до полицейского автомобиля, он увидел открытую дверь, почувствовал толчок в спину и оказался внутри. Дверь за ним захлопнулась, крики хулиганов и возбужденный шум толпы сразу сделались тише.