Роберт Ладлэм - Протокол 'Сигма'

- Хочу попросить вас еще об одной любезности, - сказала Анна. - Не могли бы вы отправить все результаты по этому факсу. Ладно?

Она продиктовала ему номер факса, поблагодарила, повесила трубку и набрала телефон УСР. Если она опоздает на самолет, то что ж, так тому и быть. Сейчас не было ничего важнее только что услышанного ею.

- Можете соединить меня с человеком, имеющим связи с Американским патентным бюро? - спросила она. Когда ее соединили, она сказала: - Агент Стэнли, это агент Анна Наварро. Мне нужно, чтобы вы срочно проверили для меня одну вещь и сообщили мне о результате. Через пару минут к вам должен прийти факс из криминалистической лаборатории в Новой Шотландии. Это описание синтетической молекулы. Я хочу знать, заявляла ли какая-нибудь компания патент на это вещество, так что поищите в Американском патентном бюро.

Узнай, кто изготовил яд, и найдешь убийцу. Одно наведет на след другого.

Во всяком случае, так она надеялась.

Таксист опять начал сигналить, и Анна снова высунулась в окно и крикнула таксисту, чтобы он унялся и подождал еще немного.

Швейцария

Словно под гипнозом, практически не понимая, что, как и зачем он делает, Бен возвращался в Цюрих. "Обратно в логово льва", - с грустью подумал он. Да, он был там persona поп grata, но в городе обитало почти четыреста тысяч человек, и он сможет там продержаться, если не будет слишком высовываться, и постарается не попадать в ловушки. Интересно, где они могут поджидать его? Это был риск, сознательный, рассчитанный риск, но у него не было никаких оснований считать, будто он сможет найти хоть где-нибудь безопасное убежище. Лизл совсем недавно процитировала слова Питера, недвусмысленное предупреждение: вопрос не в том, где находятся эти люди, а в том, где их нет.

О, Боже! Лизл! Запах древесного дыма, пропитавший его одежду, всякий раз наполнял его грустью, напоминая ему о ней, о ее доме, который несколько часов назад был таким уютным, и о взрыве, который он видел, но до сих пор с трудом мог осмыслить.

Он вцепился в единственную мысль, позволявшую ему сохранять здравый рассудок - когда дом взорвался, Лизл, возможно, была уже мертва.

О, Господи!

К данному моменту Бену удалось связать воедино все происшедшие события. Тот скрип, который он услышал ночью и который стал частью его кошмарного сна, был произведен вентилем на баллоне с пропаном - вентилем, который откручивали до конца. Дом быстро наполнился не имеющим запаха газом - а он к тому времени уже вышел наружу, - это было запланировано, чтобы устранить возможность сопротивления, погрузить в сон и в конце концов убить обитателей дома. А для того, чтобы скрыть улики, был установлен взрыватель с часовым механизмом. Чтобы поджечь огнеопасный газ, достаточно самого крохотного и простого устройства. Местные власти спишут несчастный случай на неисправный пропановый баллон; в сельской местности наверняка время от времени случаются такие происшествия.

А потом тот, кто это устроил, кто бы он ни был, сел в грузовик и ускользнул.

Когда Бен вернулся к "Рэнджроверу" - спустя какие-то секунды после взрыва, - от дома уже почти ничего не осталось.

Ей не пришлось терпеть страдания. Несомненно, она спала или была уже мертва перед тем, как ее маленький домик превратился в ад.

Он не мог заставить себя не думать об этом!

Четыре года Лизл и Питер прожили здесь, все время прячась, пребывая, без всяких сомнений, в постоянном страхе, но, так или иначе, их никто не беспокоил. Быть может, они так и жили бы дальше.

Но Бен явился в Цюрих.

И спровоцировал этих фанатиков на решительные действия, что в конечном счете привело к гибели Питера.

И приволок этих безликих и безымянных фанатиков за собой к Лизл, к женщине, уже однажды спасшей Питеру жизнь.

Бен пребывал в запредельной тоске. Он больше не испытывал острого, пронзающего чувства вины, им овладело оцепенение. Он больше не чувствовал ничего. Шок превратил его в лишенную эмоций машину, в живой труп, едущий по ночной дороге, уставившись прямо перед собой.

Но когда он уже приближался к погруженному во тьму городу, в нем начало пробуждаться одно-единственное чувство - медленно разгорающийся гнев. Гнев, обращенный на тех, кто превращает невинных людей в мишени только за то, что те случайно наткнулись на обрывки информации об их делишках.

Убийцы и те, кто их направляет, так и остались в его представлении безликими. Он не мог дать их описания, но был полон решимости сорвать с них маски. Он нужен был им мертвым, они намеревались запугать его, заткнуть ему рот. Но вместо того, чтобы убегать и прятаться, он решил сам атаковать их, причем с той стороны, о которой они даже не смогут догадаться. Они хотят скрытно действовать из тени, он прольет на них свет. Они хотят продолжать скрываться, а он их разоблачит.

И если его отец один из них...

Сейчас ему нужно раскопать прошлое, узнать, кто такие эти убийцы, откуда они взялись и, главное, что они прячут. Бен знал, что нормальная человеческая реакция в подобных случаях - испуг, он и был испуган, но страх его не мог превозмочь его ярость.

Он знал, что перешел некую черту, за которой остались рациональные подходы и нормальные человеческие реакции - впереди была только одержимость.

Но кто же эти безликие убийцы?

Люди, которые в свое время помогли корпорации Макса Хартмана встать на ноги? Сумасшедшие? Фанатики? Или же просто наемники, которых наняла корпорация, основанная десятилетия назад крупными промышленниками и нацистами высшего ранга, в том числе и его отцом, людьми, которые хотят сейчас спрятать незаконные истоки своего богатства? Хладнокровные наемные убийцы, чуждые всякой идеологии, кроме обогащения - всемогущего доллара, немецкой марки, швейцарского франка...

Лжец на лжеце, и все связаны друг с другом.

Ему нужна конкретная, точная информация.

Кто-то говорил ему, что в Цюрихском университете находится одна из крупнейших в Швейцарии научных библиотек. Университет расположен на холмах, возвышающихся над городом, туда Бен сейчас и направлялся. Следуя логике, начинать копаться в прошлом нужно именно оттуда.

Вашингтон, округ Колумбия

Анна с отвращением смотрела, как бортпроводник демонстрировал какую-то гибкую штуку, которую надеваешь на нос и рот, чтобы дыхание не сбивалось, если самолет пойдет вниз. В свое время она прочитала в каком-то электронном издании статью, в ней говорилось, что никто еще не выживал при вынужденной посадке самолета на воду. Никогда. Она достала из сумочки аптечный пузырек с "ативаном". Срок годности лекарства истек, но Анна не особенно обеспокоилась. Если она хочет успешно перелететь Атлантику, то это единственное средство, которое ей поможет.