Евгения Михайлова - Последнее прости

– Очень остроумно. Тем не менее благодаря этим волхвам я, кажется, приготовила что-то невероятное.

– Да я сразу понял. С площадки, по запаху. Бегу руки мыть.

Но он не побежал мыть руки. Он стоял и смотрел на Катю печальными карими глазами. «Только бы ничего не говорил», – подумала она.

– Как было бы хорошо, – сказал он, – если бы… Если бы все стало, как раньше.

…Ночью Катя, изнывая рядом с ним от одиночества и тоски, прижалась к его спине. «Нужно спать, Катя», – сказал совсем не сонным голосом Игорь и не повернулся к ней.

Олег, не дожидаясь лифта, взлетел по лестнице на пятый этаж, позвонил в дверь Надежды. Ему долго не открывали. Он стал стучать в нее кулаком. Наконец, раздался слабый голос: «Сейчас». Дверь открылась, Олег в ужасе уставился на бледное Надино лицо с огромным кровоподтеком под глазом. Она попыталась виновато улыбнуться, но разрыдалась у него на груди. Он почти внес ее в квартиру.

– Так. Я вызываю «Скорую» и милицию.

– Подожди. Не нужно. Какая «Скорая»! Синяк под глазом. А милицию точно не надо.

– Милицию просто необходимо вызвать, – решительно сказал Олег, доставая телефон. – И как можно скорее, пока они не очень далеко уехали.

– Господи, Олежек. Ну, о чем ты говоришь? Конечно, они уже уехали далеко. А пока приедет милиция… Но не в этом дело. Я подумала, пока тебя ждала… В общем, нельзя заявлять. Тут такое… Пойдем на кухню, я тебе чаю дам… Расскажу все.

– То есть ты хочешь сказать, что это не просто хулиганы? Не случайно? Не потому что ты дверь, не посмотрев, открыла?

– Не просто.

На кухне Олег усадил Надежду на диванчик, поднял ее лицо за подбородок, внимательно осмотрел.

– Ты сиди, не дергайся. Я взгляну, что у тебя есть в аптечке… Я все сделаю. Чай горячий и сладкий тебе нужен. Может, капли какие-то успокоительные есть. Ты вообще вся синяя, холодная и трясешься.

Через полчаса Надя, закутанная в теплый плед, с компрессом под глазом, полулежала на высоких подушках, жадно пила горячий и сладкий чай, розовела.

– Тебе лучше? – с тревогой спросил Олег.

– Мне хорошо, – шепнула она.

– Рассказывать можешь?

Надя начала с визита Николая, дальше в подробностях о том, что произошло этим вечером. Олег слушал, сжав зубы.

– Черт побери! Действительно хуже не бывает.

– Что ты думаешь об этом?

– Он попал, подставил тебя…

– А я тебя, да?

– Да о чем ты. Они люди крутые. И так бы в его гениальных планах разобрались. Если бы ты не согласилась со мной поговорить, он бы позвонил мне или приехал. Прослушали бы его, выследили бы меня все равно.

– Что же делать? Они теперь думают, что у тебя есть деньги, они же могут и домой приехать, на работу.

– Не лежат у меня дома такие деньги. Никакие не лежат. Он решил, что я ради него из дела их выведу…

– Так не ради него… Он боится за девочку.

– Я понял. Повезло девочке: и с мамой, и с папой.

– Что ты решил?

– Я ничего не решал пока. Я знаю одно: шантажистам платить нельзя. Они выдоят нас всех, а потом сделают то, что собирались.

– Господи боже мой. Ты думаешь, они на самом деле что-то сделают с ребенком?

– Это бандиты… Подожди. – Олег набрал номер.

– Стасик? Ты у Ани? Слушай, у меня к тебе просьба. Побудь у нее еще несколько дней. На улицу старайся не выходить. Дверь чужим не открывайте.

– Я не понял. А чего случилось?

– Потом объясню. Приеду завтра. Все будет в порядке. Я разберусь.

– Па, ты разберись.

Олег долго сидел и прокручивал в голове такое количество вариантов, что в конце концов мысли закручивались в безумной карусели. Самое главное заключалось в том – и он это отчетливо понимал, – что отморозки непредсказуемы. Никакая логика не поможет просчитать их поведение. Сердце Олега вдруг больно сжалось. Он подумало о Кате. Они будут искать рычаги воздействия на него… А это Стас и Катя. Он резко встал.

– Я покурю на площадке.

– Зачем? Кури здесь, мне нравится, когда ты куришь.

– Да нет, тебе это сейчас ни к чему.

Олег вышел на лестничную площадку, закурил и набрал Катин номер. Долго никто не отвечал, а потом ответил Игорь. Они какое-то время молчали, и Олег дал отбой. Западня.

Он вернулся в квартиру, Надя позвала:

– Олег, смотри, что у меня есть, – она держала в руке бутылку красного вина.

– Это хорошо, – рассеянно сказал он. – Это то, что сейчас нужно.

Он достал два бокала с полки, налил вина, сел на диванчик рядом с Надей. Она глотнула, вздохнула глубоко и выпила до дна.

– Я подумала, – робко сказала она, – может, ты останешься? Стас у Ани… Ну, мне страшно немного.

– Конечно, – просто ответил Олег.

Она постелила ему на диване, сама вышла на кухню и опять села в уголке.

– Слушай, – сказал Олег, – ты что, из-за меня на этой птичьей кормушке решила спать? Ты давай иди на диван ложись. А раскладушка у тебя есть?

– Нет, – растерянно ответила Надя.

– Ну, матрас надувной, что ли…

– Тоже нет. Зачем он мне.

– Ну, дай какое-нибудь старое одеяло, подушку, можно и без нее, я на полу лягу.

– Как это на полу…

– Да очень просто. Покажи мне, где поискать, а сама быстро ложись. У тебя уже глаза слипаются.

Олег достал с антресоли старое ватное одеяло, плед, маленькую вышитую подушку. Быстро соорудил себе на полу походное ложе и пошел в ванную. После душа вернулся тихонько в комнату, лег в темноте, устроился поудобнее. Бывало и гораздо хуже. Надо спать. Утро предстоит трудное.

– Олег, – раздался с дивана шепот Нади. – Подойди, пожалуйста.

Он вскочил, подошел к ней.

– Что? Тебе плохо?

– Нет, просто посиди немного со мной.

Он сел рядом, погладил ее плечо. Она вдруг сильно потянула его за руку, прижалась, стала искать губами его губы.

– Ну, что ты, – он нежно и спокойно пригладил ее волосы и укрыл одеялом. – Ты перенервничала. Засыпай. Я здесь.

– Я хочу, чтобы ты лег со мной рядом, – напряженно и упрямо произнесла она.

– Надюша, милая, нам это, честное слово, ни к чему. Ты стала мне родной за эти годы. Ты очень мне дорога, сама знаешь. Ну, в общем, ближе некуда… Как-то так. Все. Спим.

Он вернулся на свое ложе, поворочался, вздыхая расстроенно. Он мог бы ее осчастливить. Двадцать лет это знал. Иногда… такая мысль даже приходила ему в голову. И вот сейчас они на одном пятачке. Мужчина и женщина. Одинокие, здоровые, никому, по сути, не нужные… Но это просто исключено. Он как заговоренный… Окутанный Катиными густыми ресницами. Олег с облегчением улетел в глубокий тяжелый сон – избавление от мыслей. Надя не смогла даже заплакать. Такая ночь… Она пройдет и унесет с собой иллюзии стольких лет ее жизни.

Катя вернулась из ванной, вошла в спальню, села у туалетного столика. Она медленно расчесала волосы, наложила легкий крем под глазами. Игорь лежал на своей части кровати с открытыми глазами, не читал, не смотрел телевизор и почему-то молчал. Он просто молчал, но в их новых отношениях любая пауза была напряженной. А Катя не могла придумать, что бы такого легкого сказать прежде, чем она ляжет рядом с ним. Это привычное и приятное действие – конец дневных и вечерних забот, возвращение друг к другу – превратилось в самое тяжкое испытание. Катя чувствовала, что он внимательно, почти фанатично следит за каждым ее жестом, ловит выражение лица, прислушивается к интонациям. Он ищет симптомы неискренности. А когда их так сосредоточенно ищут, то обязательно находят. По очень простой причине. Эта обстановка, мягко говоря, раскованности не способствует. Нужно быстро преодолеть расстояние до кровати, выключить лампу и сделать вид, что до смерти хочется спать.