Антон Леонтьев - Код одиночества

Страстью Игоря стал парусный спорт (хотя у него имелись три похожие на авианосцы моторные яхты), поло и дайвинг. Он собирал полотна импрессионистов и яйца Фаберже, но вскоре ему и это наскучило, тогда составлением семейной коллекции занялась Светлана. Партия свекра потеснила коммунистов, и генерала в отставке Белокопытова называли «подлинным патриотом» и «настоящим знатоком народных нужд».

После того как некоторые из конкурентов Игоря впали в немилость и потеряли свое прежнее влияние и активы, он смог расширить и без того огромную империю за счет приобретения еще нескольких предприятий. Однако вожделенным куском для него являлся Усть-Кремчужный химический комбинат, некогда самый крупный в Союзе. Заполучить его желали многие, но Игорь не сомневался, что владельцем станет именно он.

На сей раз тесть отказался помочь Игорю, мотивировав тем, что ему, главе влиятельной партии, заседающей в Думе, негоже оказывать протекцию члену семьи. Игорь прервал свой отпуск в Санкт-Морице и на личном «Боинге» вылетел в Сибирь, в Усть-Кремчужный, чтобы прозондировать почву.

К тому времени из реальных конкурентов у него остался только один из самых крупных европейских концернов, также заинтересованный в приобретении Усть-Кремчужного химического комбината. Концерн «Ta-Bes», который – что за пикантная деталь! – возглавляла молодая наследница миллиардов, причем с русскими корнями, Клаудиа Беспалофф.

Женщины, как считал Игорь, хороши только для постельных утех, а настоящим бизнесом должны заниматься мужчины. А эта Клаудиа Беспалофф к тому же бывшая супермодель, значит, мозгов у нее нет и в помине! Однако Веселовский быстро убедился, что ошибся – мадемуазель Беспалофф оказалась серьезным противником. Ее предком был знаменитый миллионщик Афанасий Беспалов, и именно ему в начале двадцатого века принадлежал завод по производству взрывчатки и сталеплавильные домны в Усть-Кремчужном. После революции предприятие перешло в руки Советского государства, а в середине тридцатых на его базе был основан крупный химический комбинат. И теперь Клаудиа намеревалась во что бы то ни стало вернуть то, что некогда принадлежало ее прадеду, и была готова вступить ради достижения своей цели на тропу войны.

Генерал Белокопытов предупредил зятя:

– Будь осторожен с этой француженкой. Хоть ей всего тридцать три, она очень хваткая!

Но Игорь не сомневался, что победа останется за ним. С Клаудией Беспалофф он столкнулся на одном из светских раутов в Монте-Карло, на приеме, устроенном новым князем Альбертом. Игорь был в сопровождении какой-то манекенщицы, то ли Лизы, то ли Маши, которой, как твердили во весь голос знатоки сцены, суждено стать новой Наоми Кемпбелл. Манекенщица Игоря раздражала – говорить по-русски она толком не умела, через каждое второе слово – или матерщина, или вездесущее «как бы» (иногда ради разнообразия, видимо, девица вставляла «вот», «так сказать» и «потрясно») и при этом пересыпала свою убогую речь английскими и французскими фразочками, произнесенными с неискоренимым ростовским прононсом. Да и в постели Лиза (или все-таки Маша?) была не ахти. Поскольку ради сохранения фигуры питалась моделька один раз в день куском яблочка, обезжиренным йогуртом да тремя дозами «экстази», сил на секс-марафон у нее просто не было – через пять минут уже твердила: что «я жуть как бы устала, honey!».

Спихнув будущую Кейт Мосс (или Наоми Кемпбелл) на руки престарелому швейцарскому миллионеру, Игорь обвел взглядом собравшихся. Западноевропейские аристократы, восточноевропейские и индийские нувориши, американские поп-звезды и киноактеры. В общем, все то же, что и всегда, – тоска зеленая!

Игорь мог похвастаться многочисленными знакомствами среди пестрых представителей международного джетсета: в отличие от прочих новорусских миллионеров и миллиардеров, он умел с одинаковой грацией двигаться как по паркету безвкусного суперзамка в стиле флорентийского палаццо где-нибудь на Рублевском шоссе, хозяин которого обожал русский шансон и селедку «под шубой», так и на эксклюзивных вечеринках в Лондоне, Голливуде, Нью-Йорке или Риме, среди изнеженной и экзальтированной западной богемы. Иногда (так уж получалось!) он сталкивался там с собственной женой, они обменивались несколькими ничего не значащими фразами, пили французское шампанское и расходились прочь, чтобы увидеться через несколько недель на другом конце света.

Новая гостья, появившаяся с большим опозданием, привлекла всеобщее внимание. Игорь отметил, что темноволосая незнакомка в белом платье с золотой каймой наверняка является самой красивой из дам, присутствующих в княжеском дворце. Кто она – кинозвезда, фотомодель, спортсменка? Судя по тому, с какой легкостью она обменялась поцелуями с хозяином приема, а также с его сестрами, принцессой Стефанией и принцессой Каролиной, и (как же без него-то!) с вездесущим старче Карлом Лагерфельдом, вновь прибывшая особа была одной из «своих».

Грубо схватив за тощий локоток не то Лизу, не то Машу (та едва не расплескала минеральную воду на платье – алкоголя девица не потребляла, так как он «как бы толстит»), Игорь спросил, кивнув в сторону незнакомки, звонко рассмеявшейся шутке миллиардера – владельца «Формулы-1»:

– Кто это? – Обратился он за разъяснениями к собственной спутнице потому, что знал – не то Лиза, не то Маша способна перечислить представителей всех аристократических фамилий Старого Света, а также почти весь Беверли-Хиллз в придачу с Санта-Моникой и тех, чьи имена увековечены в списке самых богатых людей планеты.

– Это же сам Карл! – простонала не то Лиза, не то Маша. – Господи, darling, я должна с ним познакомиться, но как бы случайно, не то он как бы подумает, что я как бы набиваюсь...

Махнув на тощего главу дома «Шанель» (седая косица, неизменные черные очки) рукой, Игорь сказал:

– Да не он, а его спутница. Кто она?

– Господи, сама Клаудиа Беспалофф! Вот это да! Выглядит просто потрясающе, хотя уже старуха, ей ведь далеко за тридцать.

Так Веселовский узнал от своей модельки, не то Лизы, не то Маши, что темноволосая богиня и есть Клаудиа Беспалофф, владелица концерна «Ta-Bes». Но в ту пору он еще не подозревал, что через некоторое время Клаудиа станет его самым опасным конкурентом.

На приеме француженка с русскими корнями несколько раз одарила Игоря долгим взглядом, и Веселовский решил, что надо бы с ней познакомиться. Но когда он отыскал полупьяного венгерского теннисиста, с которым был знаком по «Кубку Кремля», и попросил представить его Клаудии Беспалофф, то выяснилось, что та уже исчезла: неотложные дела.

Игорь помнил ее взгляд. Обычно женщины смотрели на Веселовского с обожанием, восхищением и вожделением, готовые отдаться ему – молодому, красивому и очень богатому. В крайнем случае в их взорах были ненависть или презрение (обычно так глядели заумные журналистки; впрочем, их поведение менялось, когда они после интервью оказывались у него в постели). С Клаудией Беспалофф все было иначе: в ее взгляде сквозило безразличие. Но если так, то отчего она так пристально взирала на него?