Лариса Соболева - Принцесса-чудовище

В имении коней отдали конюху, Марго, снимая перчатки, поторопилась в дом, мечтая поскорей вылезти из амазонки.

– А где Мишель? – спросила она прислугу.

– Барин поехали кататься, – сказал старый лакей, неся поднос с едой для нее и Сурова на террасу.

– Постой! – приказала Марго. – Когда он уехал?

– Да, почитай, перед вашим приездом, барыня.

– Но почему так поздно? – забеспокоилась она.

– Дык весь день барин по делянкам ездили-с. Сенокос, а старики обещают непогоду. Барин и косили сами-с.

– Вы слышали, Александр Иванович? – кинулась к Сурову Марго. – Он уехал… к герцогине!

Больше не говоря ни слова, она ринулась вон из дома, Суров едва успел отдать портупею и китель денщику, бросился за нею. Марго стремглав неслась к конюшне, путаясь в подоле платья и чертыхаясь, как извозчик. Суров не понимал, что она хочет сделать, на всякий случай звал Степана, но тут Марго, уже без юбки, в одних брюках, вывела Ласточку, конюх помог ей сесть в седло. Подполковник бросился наперерез:

– Не смейте одна выезжать!

– Не могу, предчувствия нехорошие…

– Меня подождите! – рявкнул он.

– Догоняйте, Александр Иванович!

Суров влетел в конюшню, вывел жеребца и запрыгнул в седло.

Уваров места себе не находил. Не смешно ли: сначала Шарлотта с радостью согласилась выйти за него замуж, потом ни с того ни с сего появилась преграда! Мысль о поездке за озеро возникла спонтанно – он отправился к герцогине, желая выяснить немедленно загадочные причины, по которым якобы сам откажется от женитьбы.

Гермес скакал рысью, но вдруг там, где дорога сворачивала, стал. На повороте лежало срубленное ветвистое дерево, загораживая проезд. И не объедешь – с двух сторон узкой дороги густые заросли. Собственно, перепрыгнуть сейчас дерево Гермесу запросто, но возвращаться придется по темноте, значит, следовало убрать препятствие. Уваров слез с Гермеса, обхватил ствол, сцепив снизу пальцы в замок. Он собирался поставить его на основание, затем толкнуть, чтобы дерево упало в заросли… И тут услышал шорох.

Уваров выпрямился, ибо шорох доносился из зарослей и был близок, оглянулся. Шорох пропал. Конь нервно бил копытом и чуть слышно храпел, значит, в чаще кто-то прятался. Рука Мишеля потянулась за револьвером, одновременно он повернул голову к коню, успокаивая его:

– Спокойно, Гермес, спокойно…

Внезапно раздалось громкое шуршание ветвей, затем последовал удар. Уваров схватился за голову, сделал несколько нетвердых шагов к Гермесу, развернулся, чтоб посмотреть, кто ударил его со спины. Последнее, что отпечаталось в сознании, – человек, стоящий у зарослей. Это был мужчина, в надвинутой на глаза шляпе и с закрытым лицом на манер разбойника. Дальше наступила темнота, Уваров рухнул на дорогу.

Разбойник метнулся к телу, но вынужденно отпрянул – жеребец, угрожающе заржав, сделал два прыжка и стал так, что его хозяин, лежащий на земле, очутился между его копыт. Гермес наклонил голову, уставив два черных глаза на человека, застыл.

– Пшел! – прикрикнул на него мужчина, взмахнув рукой.

Конь не дрогнул и вновь предупредительно заржал. Разбойник решил взять его за повод, но Гермес встал на дыбы и стал перебирать ногами, целясь копытами в человека, который невольно шарахнулся от него. Гермес опустил копыта возле хозяина, не причинив тому вреда. Разбойник предпринял еще попытку подойти к строптивому коню, тот повторил прием, встав на дыбы.

Человек осторожно пошел в обход, затеяв вскочить на жеребца сбоку. Сначала Гермес поворачивал голову, не сводя с него глаз, и, казалось, был спокоен. Но стоило человеку начать движение к нему, как тот лихо развернулся, загородив Уварова, затем вздыбился и пошел на задних ногах, меся воздух передними копытами.

– Стоять! – отмахивался тот, отступая. – Ты скотина, тупая скотина! Стоять!

Он оступился и завалился на заросли. Гермес потрусил к хозяину, развернулся мордой к разбойнику, и снова граф Уваров оказался меж его копыт. Человек достал двузубец…»

Это не сердце билось, а пульсировали секунды во всем теле, которых оказалось слишком много, чтобы пережить ожидание помощи. В двух шагах лежал истерзанный труп, тошнотворный запах крови бил в нос… А защититься нечем… София распахнула окно, дав себе слово, что выпрыгнет, если он начнет ломиться сюда. Ну, сломает ногу, все равно прыгнуть не так страшно, как попасть в лапы мясника. Иногда ей казалось, что ручка на двери уже поворачивается, маньяк пробует открыть… Сколько же можно ждать?

А если высунуться в окно и позвать на помощь? Ага, это она, как дура, кинулась спасать. И спасла! Людоеда, который отгрызает носы и уши! Больше никогда-никогда… и никому… если выживет… Нервы натянулись до предела, ждать уже не было сил, София решилась кричать «пожар» и высунулась в окно…

И увидела – у подъезда остановилась милицейская машина.

– Сюда! – закричала София, размахивая рукой из окна. – Он здесь!

Вооруженные люди побежали в подъезд, а некто внизу тоже начал махать руками Софии и что-то шипел.

– Я не понимаю! – снова крикнула она. Наконец расслышала: «Заткнись!»

Ой, правда! Чего она раскричалась? София перелетела к двери, прислушалась. Что-то подозрительно тихо. Ей безумно хотелось выскочить из квартиры, но маньяк ведь может взять ее в заложники. А может не взять, просто прикончит, и все – ножом по горлу. Почему такая тишина? Ее будут спасать или нет?

Вдруг в дверь кто-то ударился, кресло чуть отъехало. Вскрикнув, София двинула его назад, навалилась всем телом, решив держать оборону.

– Это милиция, – раздалось за дверью. – Открывай.

– Вы не милиция! – панически крикнула София. – Милиция сейчас войдет, она уже здесь, я вызвала…

– Женщина, мы милиция, – послышался второй голос. – Мы уже вошли.

– А маньяк? – Она все давила на кресло, подпирая им дверь.

– Нет в квартире никого, мы проверили.

Слыша в первой комнате звуки шагов нескольких пар ног, она поверила, отодвинула кресло и отступила в сторону. Несколько человек не вошли, а вторглись в спальню, как вторгаются завоеватели на чужую территорию. Замерли перед кроватью, один подошел к Софии:

– Так что тут случилось?

Казалось бы – ура, ее спасли! Но у Софии ноги подкашивались, голова кружилась, вопрос прозвучал нелепо, оттого она только через паузу смогла выдавить:

– Вы разве не видите? А где Артем?

– Какой Артем?

– Курасов. Из уголовного розыска. Я просила позвонить ему.

– Пройдемте в соседнюю комнату.

София еле добралась до дивана. Ее допрашивал мужчина с незапоминающимся лицом – стоило опустить глаза, как образ его мгновенно вычеркивался из памяти. Вопросы она слушала невнимательно, ему приходилось их повторять. Время от времени она просила: