Эля Хакимова - Пепел Снежной Королевы

Да полно! С ним ли это все происходило? Это было больше похоже на гнетущий и тягостный ночной кошмар, никак не желающий прекращаться. Роли, не стесняясь, рыдал в голос.

Фрэн яростно кусала губы, и кровь ярким алым расцветала на ее бледных устах. Хэтти тихо роняла слезы из своих прекрасных ничего не видящих глаз.

«Жаль, что нет Денвера», – подумалось Корки. Но осуждать друга он не имел никакого права.

– Все будет сделано в соответствии с нашим замыслом, – заверил сэр Томас, который, как оказалось, тоже пребывал в темных и прохладных недрах кареты. – Мы спасем несчастную девушку, клянусь могилой моей обожаемой жены!

– Куки, что ты делаешь! – Отец попытался оттащить Куки от брата, который отчаянно отворачивал от нее лицо.

– Кристофер, слушай меня, слушай, – заклинала в исступлении Куки. – Я нашла его, нашла твой ботинок! Посмотри – это же твой ботинок, помнишь его? Помнишь снег, много снега…

Кристофер зажмурил глаза и, пытаясь отгородиться от яростного натиска сестры, закричал. Он кричал так страшно, как никогда и ни от кого не слышала Куки.

Мишель обхватила его голову, стараясь заглушить этот крик руками. Наконец Кристофер упал и забился в припадке.

Мишель тоже упала на пол и накрыла его своим телом – через несколько секунд припадок закончился. Кит без сознания лежал на полу – Мишель сидела рядом, обнимая его и рыдая в голос.

– Ты плохая, Куки! Ты нехорошая! – только и могла сказать она, заикаясь.

Отец поднял Кристофера с пола и без слов вынес его из кухни. Куки, оставшись одна, бессильно опустив руки, стояла посреди комнаты.

Девушка так и стояла, когда приехала «скорая» и увезла в больницу Кристофера, остававшегося без сознания, и отца с рыдающей Мишель. Очнулась Куки, только когда раздался громкий стук в деверь.

– Да открывайте же, черт вас возьми! – раздался из-за нее раздраженный голос Стэнли. – Куки… э-э-э… я подумал, тебе будет интересно знать. Сегодня вечером в парке у них сходка.

– У кого у них? – усиленно стараясь понять, о чем идет речь, Куки пристально вглядывалась в гостя.

– Ну, этих же, придурков! Ну, извращенцев. – И, закатив глаза, как бы удивляясь тугодумию Куки, Стэнли стал старательно объяснять, щедро дополняя недосказанное живой жестикуляцией и мимикой. – Тип, о котором мы с тобой говорили. Он и его дружки сегодня в парке, ночью… Ну, ты понимаешь…

– Извини, Стэнли, но, кажется, не очень, – вынуждена была признаться Куки, опомнившись. – Ты можешь говорить по-человечески?

– Уф, ну ладно. Короче, тот тип, твой гробовщик, который извращенец-трансвестит, он и его милая компания сегодня собираются в парке. Так вот я тебе говорю, что это он и есть та самая Снежная Королева! И я сегодня собираюсь с ним посчитаться, – гордо и веско закончил Стенли.

– Никто никуда не пойдет! – отрезала Куки и заговорила самым убедительным тоном: – Это все просто догадки и притянутые за уши факты, никак не связанные друг с другом. Ты понимаешь, что нельзя подозревать человека в убийстве… убийствах, на основании только того, что он одевается не так, как ты.

– Ну да! Пусть он, значит, убивает себе на свободе преспокойненько. Только потому, что у некоторых слишком правильное понимание прав человека. И потом, чем же это не доказательство? Столько лет рядиться в белое тряпье, надевать парик и краситься как непотребная девка! От этого недалеко и до того, чтобы пачками душить маленьких детей и скидывать с крыш старых ведьм. Вот за это, кстати, ему большое спасибо! Что я еще и собираюсь ему высказать сегодня, когда пойду навестить его. Поэтому мое дело маленькое. – Стэнли, высокомерно поглядывая на Куки, отряхнул руки, изобразив Понтия Пилата. – Предложить. Не хочешь присоединиться, пожалуйста! Сами справимся…

– Сами? Стэнли, не вздумай никуда ходить, слышишь? Тем более со своей оравой. – Не зная, чем прошибить железную решимость на лице оппонента, Куки добавила: – Вы ведь так все испортите, сам подумай! Без доказательств нам нечего обращаться в полицию, никто и слушать не будет. А что, если ты ошибаешься? Что, если сейчас ты собираешься наказать невинного человека, а настоящий убийца, воспользовавшись этим, будет продолжать свое дело. Вспомни, сколько лет все это длится, сколько раз уже преступник ускользал! И как раз из-за того, что такие, как ты, находили ему замену.

Корки в последний раз взял за руки Хэтти. Вдруг он увидел ответ в устремленных на него глазах.

– Хэтти, ты… ты меня видишь? – не веря себе, спросил Корки.

Доктор повернул ее бледное лицо к свету и кивнул, заметив реакцию сузившихся зрачков. Мистер Ролли, перекрестившись, осторожно отодвинулся от девушки.

– Зачем, зачем мне видеть именно теперь?! – в отчаянии воскликнула Хэтти.

– Все в руках Господа нашего, – пробормотал доктор, покидая вместе с Корки друзей и продвигаясь в направлении эшафота.

Джек Хитч с сомнением посмотрел на более чем скромный наряд Корки, выглядевший откровенно бедным на фоне разодетого лорда Фергюса, заслужившего его благосклонный кивок.

Палач налакался спиртного не меньше, чем сами приговоренные, и сочетал в себе качества, казалось, несовместимые в пределах одного человека, – он выглядел одновременно и комично, и ужасающе.

В целом же он имел как раз тот отталкивающий и отвратительный всем добрым горожанам вид, которым они пугали детей. Его предшественник закончил на виселице, где исполнял свои страшные обязанности, и мало кто сомневался, что Джек Хитч достоин такого же славного конца.

На этот раз горожане могли полакомиться нечастым аттракционом. Постные, приевшиеся уже блюда в виде обычной казни преступников, которых вешали сразу по несколько человек, разбавило предстоящее четвертование.

Злоумышлявшего против короны должны были сначала повесить, но не до самой смерти. А затем вынуть полуживого для дальнейших страданий. Здесь-то Джек Хитч и намеревался показать все свое умение – ведь надо было точно определить, что повешенный в полной мере настрадался в петле, но при этом достаточно жив для продолжения мучений.

Корки будто сквозь сон слушал сэра Томаса. Как представителю Коллегии хирургов ему позволили пройти к виселице. Старый доктор в последний раз пытался убедить Корки самому воспользоваться настойкой опиума, которую они приготовили для Бетти.

– Теперь это надо использовать тебе, сын мой, – уверял доктор молодого человека. – Не спастись, но хотя бы не страдать. – Но Корки настоял, чтобы план спасения Бетти остался неизменен, и взял с сэра Томаса слово джентльмена, что тот спасет его подругу.

Первая из трех перекладин уже была заполнена: на ней болтались мальчишка с отцом в ногах и еще нескольких бедолаг. На их тела, как стая воронов, уже налетели представители Королевской коллегии хирургов и почтенной Компании цирюльников. Щедрые урожаи мертвецов, поставляемые больницами Святых Фомы и Варфоломея, были недостаточны для нужд этих двух славных организаций.