Анна Муратова - Беглая книга

– Оригинал я не нашел, бардак у меня на столе, конечно. Потом разгребу. Хотел вам показать, как он выглядит. Вот, значит, ксерокс… – он аккуратно стер тряпочкой крошки со стола, для верности еще провел по клеенке кухонным полотенцем, и только потом выложил листок, – А вот мой перевод. Почти дословно, хотя и с претензией на литературность. Маш, у тебя с французским как?

– Вполне осилю, если что, перевод посмотрю, – сказала Дейрдре, но увидев снимок с рукописного текста, все-таки стал читать перевод-распечтку.

Второе письмо Ле Пеллетье.

Любезный мой друг, Спешу принести свои извинения за то, что так долго тянул с ответом. Годы берут свое, и любая поездка меня утомляет настолько, что чувствую себя совсем разбитым. Тем более, что, последнее время мне слишком много внимания приходится уделять тем сплетням и кривотолкам, коих, увы, не удается избежать даже в кругу тех, кто, отринув все мирское, посвятил себя служению Всевышнему. Как ни прискорбно это, даже среди священников встречаются люди, чей разум затуманен завистью и ненавистью. Многие хотели бы занять мое место и обременить себя моими заботами… Ты знаешь, о ком идет речь. Но довольно об этом! Чувствую, что превращаюсь в старого брюзгу, который только и делает, что жалуется на окружающую его вопиющую несправедливость. Уныние есть грех, а жалобы – признак слабости духа. Не стану же поддаваться искушению и впадать в меланхолию, лучше давай-ка переведем разговор в область гораздо более приятную и притом непосредственно тебя касающуюся.

Весть о твоей помолвке не могла не обрадовать меня. Ты человек уже немолодой и тебе впору задуматься о том, что прежде чем покинуть этот мир, ты должен оставить в нем потомков, которые будут носить твое славное имя и приумножать твое состояние (ибо оно, все всякого сомнения, сильно нуждается в приумножении). Но почему же ты спрашиваешь моего совета? Я не видал невесты твоей, хотя и слышал, что она девушка скромная и благочестивая, и семья ее достойна всяких похвал. Вспомни старую притчу: молодой человек пришел к священнику и спросил "О святой отец, я полюбил девушку, а она меня. Она хочет, чтобы мы поженились. Так дай же мне совет: стоит ли мне жениться или нет?" Знаешь ли ты, что ответил ему священник? "Нет, не женись!" – сказал он. "Но отчего же! – возмутился юноша, – Ведь мы любим друг друга!" На что мудрый старец отвечал ему: "Если бы ты и вправду любил ее так, как говоришь, то женился бы на ней, ни минуты не раздумывая, и не стал бы спрашивать у меня совета. Но ты сомневаешься, а значит, не совсем доверяешь своей невесте. А чего ради жениться на женщине, которой ты не доверяешь?" Подумай над этой притчей на досуге, прежде чем делать столь серьезный шаг, более я ничего не могу тебе сказать.

Ты спрашивал меня, как поживают мои драгоценные рукописи? Увы, в последнее время у меня столь много хлопот, что я с трудом нахожу время для того, чтобы посидеть в тишине, склонившись над древними пожелтевшими страницами. Продолжаю переписывать отдельные отрывки из "Любовных похождений старика", однако не осмеливаюсь представить на суд читателей все, что содержит эта забавная, но грубоватая народная пьеса. Сюжет не слишком оригинален и знаком тебе, вне всякого сомнения: богатый гадкий старик задумал жениться на молоденькой девушке. Девушка идет под венец ради его денег, но достается не дряхлому мужу, а молодому ловкому слуге. Фи, скажешь ты, поморщив нос, что за пошлость! Да, дорогой мой, сюжет известен повсеместно. Ничего нового мои бретонцы не выдумали. Но каким хлестким и цветистым народным языком написана комедия! Признаться, я смеялся до колик, читая эту пьесу. Истинное наслаждение получил я от забавной игры слов… Впрочем, ты упорно воздерживаешься от того, чтобы выучить хоть слово по-бретонски и вряд тебе будет понятна вся соль этих шуток.

Да, комедия, несомненно, прекрасна. Но можешь себе представить, что было бы, если бы я переписал ее целиком и представил читающей публике? Боюсь, мне пришлось бы лишиться сана и до конца моих дней служить примером того, как не должен вести себя священник. Посему я лишь скопировал отдельные моменты, остальное же оставил себе, надежно запрятав. Прятанье рукописей – не такое уж приятное дело. Каждый раз, когда одна из них, та, которую нет возможности опубликовать и представить в печатном виде, отправляется на чердак и находит свое последнее пристанище в сундуке, мне кажется, будто я прячу от людей несметные сокровища, по праву принадлежащие моему народу. Конечно, те рукописные книги, которые ничем не грешат против нравов, я передаю своим собратьям в аббатство Ландевеннек, дабы пополнить тамошнюю и без того роскошную библиотеку. Но не могу же я снести туда "Любовные похождения старика"! Бьюсь об заклад, братия будет от души хохотать, читая это пьесу, потом посерьезнеет, а после и прогневается на меня за то, что я ввел их в искушение, подбросив на хранение такую непристойную вещь. Многое, многое из того, что у меня есть, будет веками пылиться на чердаке, пока кому-нибудь из потомков не придет в голову покопаться в моих пыльных сокровищах, если, конечно же, в то время рукописи будут иметь хоть какую-нибудь ценность.

Тебя, наверное, интересует судьба бретонской Библии, спасенной прелестной Маргаритой, женой моего кузена? Увы, и эту рукопись ждет чердак. Я советовался с известным тебе лицом и получил полусовет, полунаставление: "Забудь, – сказало известное тебе лицо, – о том, что такая книга вообще существует. Реформа нашей церкви заключалась именно в том, чтобы возвысить клириков над той грубой и невежественной средой, из которой они происходят; заставить местных приходских священников как следует выучить латынь, которую до того они знали с пятого на десятое. Ты же предлагаешь им снова забыть язык церкви, вернуться к грубому нижнебретонскому наречию, на котором приходские священники и так читают проповеди, понятные простому народу, но совершенно непонятные нам, посланцем Кардинала. Одному Богу ведомо, что там вдалбливают в головы своей неотесанной паствы полуграмотные деревенские ректоры и мы, призванные бороться со всякой ересью, не можем ничего поделать, так как наше ухо неспособно уловить смысл в этом чудовищном нагромождении звуков. Так что забудь о своей бретонской Библии и не вздумай более настаивать на том, чтобы мы разрешили печатать ее и использовать во время службы в церквях. Говорю это единственно из-за того, что пекусь о твоем же благополучии." Я был удручен, он, тем не менее, понимал, что мой советчик прав, проявляя заботу о моем будущем. Недоброжелателям будет за что уцепиться, если я начну всюду и везде требовать признания перевода, оказавшегося в моих руках, каноническим.