Орис Хант - Стервец

– Итак, Фамильяр. В ночь с одиннадцатого на двенадцатого ты посетил бордель «Махаон». Верно?

Фамильяр кивнул.

– Словесно подтверди, пожалуйста. Как я кивок на аудио запишу?

– Да, ходил.

– Ты был там в компании четверых друзей.

– Верно.

– Можешь назвать их имена?

Фамильяр назвал. Корд продолжил задавать вопросы: во сколько они пришли в бордель, как проводили вечер – в общем, проверял информацию.

– Возвращаясь к друзьям, – продолжил Корд. – Ты им доверяешь?

Фамильяр задумался.

– Ну да.

– И никому из них не поднасрал?

Вопрос, который многих способен выбить из колеи. Человек начинает копаться в себе, вспоминать, рефлексировать – и вдруг обнаруживает, что его вполне могут не любить.

– Не-ет… – после недолгой паузы неуверенно протянул Фамильяр.

Корд отметил его поведение. Если раньше он сидел расслабленно, то теперь собрался. Не хочет сказать лишнего?

– То есть ни один из них не хотел бы тебе за что-то отомстить?

– С чего бы?

– Ты уверен?

– Да!

Глаза забегали. Почему – вот вопрос. Фамильяр напрягся, значит, нужно немного разрядить обстановку.

– Я знаю, что ты невротик, – Корд поймал взгляд Фамильяра и улыбнулся. – Помнишь свою тупую фразочку: «Не в ротик, не в попик»?

– Это ты считаешь её тупой.

Сработало? Кажется, Фамильяр немного отвлёкся. Надо же, одной фразы хватило. Как утопающий, который хватается за любую соломинку, Фамильяр сменил тему почти мгновенно.

– Мужик, это игра слов уровня «уссатый усатый» или «всадницу в задницу»!

– А баб цепляло, – фыркнул Фамильяр.

– Бабам нравились твои бабло и мускулы.

– И успешность. Не забывай про успешность, – Фамильяр важно поднял указательный палец.

– Тогда зачем ты им рассказывал о своих проблемах с головой? Чтобы жалели?

– Не-а. Так они ещё больше мной восхищались, – ухмыльнулся Фамильяр.

О, уже повеселел. Хорошо.

– Как это вообще работает?

– Знаешь, умные люди говорят: «Сделай свои слабые стороны сильными». Я это и делал.

– Глупая какая-то фраза, – усмехнулся Корд. – Но если тебе это помогало – хорошо. И всё же я поясню, почему задаю тебе вопрос про месть. Смотри: у тебя есть слабая сторона, и многие об этом знают. Почему ты решил, что друзья, с которыми ты был в борделе, не могли её использовать для того, чтобы тебе навредить?

– Потому что мы доверяем друг другу. Тебе не понять. Вечно со своим цинизмом, подозрительностью… – Фамильяр покачал головой. – Вот поэтому мы всё ещё сидим тут, хотя могли бы уже курить на крыльце.

Корд поднял руки. Что ж, похоже Фамильяр переключился с обороны к нападению. Время контратаки!

– Туше́. Но и меня пойми: убийство проститутки совершено в парке, который не так далеко от «Махаона», в котором вы были. Ты вчера вёл себя странно, как мне показалось, а ещё сказал, что ходил на блядки, – Корд развёл руками. – Не проверить тебя было бы непрофессионально. И я подумал: кто-то из вас случайно не ушёл из борделя раньше других?

– М-м… Нет. Мы ушли все вместе.

– Точно? – Корд ускорил темп речи.

– Уверен.

– А та шлюха?

– Слушай, я не слежу за всеми шлюхами, которых трахаю.

– То есть в ту ночь ты её трахал.

Фамильяр напрягся.

– Шлюху из другого, напомню, борделя.

Корд серьёзно посмотрел на Фамильяра. Шутки кончились.

– Иди. На хуй. – Фамильяр аж посерел от того, что попался в такую примитивную ловушку, которую и ловушкой-то называть было совестно.

– Как приличный мужчина, я хожу только в пизду, – с улыбкой парировал Корд. – Фамильяр, ты подозреваешься в деле об убийстве проститутки в парке в ночь с одиннадцатого на двенадцатое июля. Дополнительный допрос номер один завершён.

3

Хронометр показывали 11:15, а значит, Форс уже начал беседу с друзьями Фамильяра. Корд пока может заняться расшифровкой своих материалов и немного отдохнуть до прихода Мадам с девушками.

Хотя нет. Лучше он сначала сбегает до милицейской столовки.

Когда он вернулся, сытый и довольный, в кабинете его ждал Форс.

– Ну что? – поинтересовался Корд.

– Все четверо подтвердили своё присутствие в «Голубых глазках».

– Что-то странное творится, – вздохнул Корд. – Логично, если бы Фамильяр предупредил друзей, чтобы они настаивали на «Махаоне»… Что-то здесь не так.

– По-твоему, всё идёт слишком гладко?

– Ага. Возможно, Фамильяр хочет, чтобы мы поймали его на лжи?

– Или он забыл предупредить друзей.

– Ты в это веришь?

4

Комната для опознания представляла собой два смежных помещения полтора на три метра, разделённых противоударных стеклом. В одном находились ростомер, пластиковый стул (как в допросной) и подозреваемые (один настоящий, двое – сотрудники Управления с похожей внешностью), в другом – следователи, стол у стекла, видеокамера и сотрудник, который с ней управлялся. По мнению Корда, главной проблемой этого места было прозрачное, а не одностороннее стекло, то есть опознаваемый прекрасно видел (хотя и не слышал) опознающего.

Но Шеф не видел необходимости модернизировать комнату. «Обеспечение безопасности свидетеля – забота милиции, а не стекла», – говорил он. Ну, с этим не поспоришь. Но нынешнее опознание тревожило Корда. Подозреваемый – сын Шефа, которому вполне может сойти с рук устранение свидетеля…

Именно поэтому Корд попросил проституток не опознавать Фамильяра точно. Тем более сейчас их свидетельство почти не имеет значения: то, что Фамильяр был в борделе, стало ясно ещё из отчёта судмедэксперта, а сегодня к вечеру криминалисты наверняка это подтвердят. Но Корд хотел, чтобы подозреваемый немного понервничал.

В 13:30 на парковку Управления подъехал микроавтобус с Мадам и её «уточками». Корд никак не мог отделаться от этой аналогии: так потешно девушки крутили своими миловидными головками и перешёптывались друг с другом! А одна посмотрела прямо на него ещё издалека и с улыбкой кивнула.

Процедура опознания началась около двух часов. Утомительное дело: каждой входившей в комнату девушке зачитывались её права и обязанности, каждая опознавала сначала друзей Фамильяра, затем его самого. Всё это записывалось на видеокамеру. Минут через двадцать опознание заканчивалось, к стеклу подходила следующая, и всё повторялось.

Они послушали совета Корда: на Фамильяра указывали с сомнением, отвечали «возможно, это он», «я точно не скажу», а одна нахмурила бровки и предложила раздеть подозреваемого, потому что «если я увижу его член, тогда узнаю». Естественно, раздевать не стали.

Последней опознавала Мадам, и она сделала то, чего опасался Корд.

– Это точно он! – указала она на Фамильяра. – Я его запомнила!

После опознания Корд подошёл к ней и её «уточкам».

– Почему вы не сделали так, как я предлагал?